Проклятие двенадцати сестер - Мэри Хаскелл
Предвидя новую ночную вылазку, я прихватила с собой несколько булочек. В подземном мире очень трудно видеть всю эту снедь и удержаться, чтобы не попробовать её.
Придя в травную, я обнаружила, что брат Космин в своём репертуаре: его нигде не было видно. Я решила воспользоваться этим и хоть немного поспать после бессонной ночи. В этом была своего рода роскошь: спать, ощущая лучи солнца на лице. Я поняла, почему брат Космин делает это так часто.
Я спала так крепко, что, проснувшись и обнаружив, что моя шапка-невидимка пропала, не могла взять в толк, как это случилось.
– Ревекка! – позвал брат Космин. – Ты наверху?
– Да! – крикнула я в ответ, лихорадочно прощупывая одеяло в надежде, что шапка просто выпала. Потом я перетряхнула всю одежду, подняла тюфяк и…
– Ревекка, ты заболела?
Кто мог украсть мою шапку?! И как этот кто-то вообще о ней узнал? Когда я выясню, кто это сделал, я вытру могильную плиту его матери своими грязными чулками!
Марджит. Только Марджит знает о ней.
– Я немного приболела, – сказала я, спускаясь с чердака. У меня действительно было ощущение, что меня сейчас стошнит и будет тошнить весь день.
– Ты дрожишь, – заметил брат Космин.
Это и впрямь было так. Точнее, меня трясло от гнева.
– Да… Пойду приму ванну, – сказала я и вышла из травной. Пусть брат Космин думает, что я ушла спасаться от озноба в бассейне с горячей водой.
Я быстрым шагом направилась к купальне, но, увидев человека, сидящего в тени у малого колодца, резко остановилась. Поверх красной бархатной рубашки на нём был чёрный военный плащ. Лицо скрывал низко опущенный капюшон.
Фрумос. Его легко узнать по застёжке на плаще. Прошлой ночью на плаще владыки Драгоса была похожая костяная застёжка. Когда я впервые встретила Фрумоса в лесу, я подумала, что это кабаньи клыки, но теперь, своими глазами увидев змия, я знала, что это его передние зубы.
Может быть, это действительно князь Фрумос – герой, убийца змиев? Как ещё можно заполучить такой зуб себе на застёжку?
Фрумос пошевелился, поднёс к губам маленькое мокрое ведёрко и стал пить. В тот же миг я вспомнила вкус воды из этого колодца, и рот у меня наполнился слюной. Я хотела попить из него снова, хотела этого больше всего на свете – даже больше, чем вернуть себе шапку-невидимку.
Я бросилась вперёд и шаркнула башмаком по камню. Фрумос резко обернулся, и довольно долго мы просто смотрели друг на друга, пока он наконец не сказал:
– Ревекка. – Похоже, он меня узнал, и мой вид его успокоил.
– Князь Фрумос. – Я сделала реверанс.
– Как идут дела у ученицы травника?
Я смотрела на него. Про мои дела распространяться не стоит. Совсем. Поэтому я сказала только:
– Идут потихоньку. – Я перевела взгляд на ведёрко в его руках. У меня текли слюнки. – Можно глотнуть?
Он посмотрел на ведёрко, потом на меня:
– Этот колодец…
– …осквернён, – кивнула я. – Я знаю. Банщица Марджит сказала, что это дело рук фей. Но я уже пила из него один раз, и ничего дурного со мной не случилось.
Он задумчиво разглядывал меня:
– Да, от этой воды с тобой ничего дурного не случится. Ты молода и невинна. Добронравна и прекрасна.
Признаюсь, тут я покраснела. Я не привыкла к комплиментам. И к тому же вряд ли меня можно назвать невинной: для этого я слишком хорошо умею врать. Поэтому я рассмеялась и решила обратить всё в шутку:
– Ну да, конечно. Я беспомощная прелестная дева, только и жду, чтобы меня похитил какой-нибудь мимопроходящий. – Я смотрела на ведро, чуть ли не облизываясь при мысли о каменно-сладком вкусе воды, и подняла взгляд на Фрумоса, только когда поняла, что он долго не отвечает.
Он мрачно сдвинул брови.
– Давай пей, – грубо сказал он, когда наши глаза встретились. Он протянул мне ведро, и я поднесла его к губам. Вода была такой же холодной и чудесной, как и в прошлый раз, но каменный привкус стал ещё сильнее.
Я осушила ведёрко и поставила его на землю, а потом подумала: а вдруг мы оба пили с одного края? Если так, то мы практически поцеловались. И тут же поняла, что это самая глупая мысль из всех когда-либо пришедших ко мне в голову.
– Ты не спросила, почему я здесь, – сказал он.
– Я думала, ты пришёл снять проклятие. Молодые люди приходят в этот замок именно за этим, разве нет? – спросила я, подумав о Михасе.
Он моргнул:
– Проклятие?
– Проклятие, из-за которого у княжон каждую ночь стираются башмаки. Я его имела в виду.
– А, это. Я не могу его снять, – покачал головой он.
– Но ты же князь Фрумос, – сказала я. Тот, кто борется со змиями.
– Это не настоящее моё имя.
Я попыталась скрыть острое и внезапное разочарование за смешком.
– Я это подозревала. В конце концов, никого не называют «князь Красивый». И когда мы встретились, ты сказал: «Зови меня Фрумос», но не говорил, что это твоё имя.
– Верно. – Он кивнул, не отрывая от меня пристального взгляда.
Мне стало не по себе: он как будто смотрел сквозь одежду и кожу, в самую суть. Потом он сказал:
– Ты так и не спросила, почему я здесь.
С разочарованием в голосе я ответила:
– Я ученица травника. Вопросы государственной важности меня не касаются.
– Ты думаешь, я здесь по вопросам государственной важности?
– Разве один князь может приехать к другому по какому-то иному делу? Если только… ты не князь, так же как имя твоё не Фрумос.
– Я князь, – сказал он. – Или был им когда-то. Но давай назовём это тайным визитом. Твой князь не знает, что я здесь.
– Естественно. – Я пожала плечами. – Он вместе с княгиней уехал на охоту к одному из своих вассалов.
– А, вот как. Но я здесь совершенно по другому поводу. Прошлой ночью в моих землях объявился… таинственный гость, за которым я проследил вплоть до этого замка. Я хотел узнать, кто он и зачем пришёл в мои владения. – Его взгляд был пронзительный и мрачный.
Я смотрела ему прямо в глаза, именно так, как было не положено смотреть на представителей высшего сословия. Никто из нас не произносил ни слова.
Фрумос был далеко не так красив, как мой папа, и уж точно не как глупенький Михас, но тем не менее в этих тонких, острых чертах лица было что-то
