Борис Привалов - Сказ про Игната-хитрого Солдата (c иллюстрациями)

Темитов сорвал с пальца кольцо и отдал его Игнату.

— Кольцо за сельцо, — пробормотал Игнат. — А сельцо за загадку…

— А ваша отгадка, князь? Как же сорвать ветку, чтобы не спугнуть птицу? — спросил Темитов.

— Проще простого, любезный граф: нужно подождать, пока птица сама улетит, а уж тогда и ветку ломать.

— Ловко, браво, князь! — захохотал офицер.

— Ставлю тысячу рублей, — воскликнул граф, — против тысячи. Пусть теперь князь ответит мне… Может ли дождь идти два дня подряд?

Игнат сделал вид, что он плохо уже понимает:

— Кто… идёт?

— Дождь, князь, — пояснил офицер. — Их сиятельство спрашивают: может ли он идти два дня подряд?

— Граф? Два дня? — Игнат внимательно посмотрел на Темитова, — А что, разве граф плохо ходит?

— Князь уже устал, — сказал офицер Темитову. — Может, прекратим игру?

— Нет, отчего же, — сказал Игнат всё тем же расслабленным голосом, платите, граф, тысячу,

Дождь не может идти два дня подряд.

— Почему? — спросил офицер.

— Потому, любезный, что эти два дня ночь разделяет, — ответил Игнат. Дождь может идти подряд день, ночь и ещё день… Но ты, граф, можешь ещё у меня отыграться… Ещё по тысяче, а? Теперь мой вопрос: сапожник — не сапожник, портной — не портной, во рту держит щетинку, а в пальцах ножницы. Что такое?

— Это я знаю, — обрадовался граф. — Мой писарь всегда её всем загадывает!

— Что это? — спросил офицер.

— Рак! — радостно рассмеялся граф. — Рак! Мы в расчёте, князь!

Игнат стукнул по столу, так что блюда подскочили:

— Спорим дальше! Но не на копейки, а по-боярски, по старинке! Я ставлю свою усадьбу, а ты, граф, что?

— Пять тысяч рублей! — стукнул по столу граф.

— Вот это мне любо! — стукнул по столу и офицер.

— Не нужны мне пять тысяч, — вяло молвил Игнат. — А вот поставь вместо них, граф, бумагу нынешнюю… Про подати…

— Вот! Изволь! — вынул её из шкатулки граф. — Ставлю против всей твоей усадьбы со слугами да постройками! — И он положил бумагу на стол между жареным поросёнком и солёными грибами.

Игнат подмигнул стоящему возле дверей Якову: следи за бумагой.

— Твой вопрос, князь, жду! — почти выкрикнул Темитов.

— Три телёнка — сколько будет ног? — быстро спросил Игнат.

— Дюжина! — воскликнул Темитов. — Ты проиграл, князь!

— Однако ты проиграл, граф, — беря бумагу со стола, спокойно сказал Игнат. — Смекни-ка: будь ответ так прост, я бы не стал сей вопрос задавать…

— Объяснитесь же, князь! — попросил офицер. — Ведь граф ответил верно!

— Сколько телёнка не три, у него, как было от роду четыре ноги, так и будет, — усмехнулся Игнат, покручивая ус. — Хоть до дырки три, всё одно!

— А-а! — схватился за голову граф. — Как же я не догадался! Ведь в простоте вопроса и загадка и отгадка. Проклятая медовуха!

— Лихо, по-царски! — хохотал офицер. — Вот это игра! Я в полку расскажу — не поверят! Ай да граф, ай да князь!

— Эй, Яков! — сказал Игнат. — Спрячь бумагу! И позови сюда Данилку… Да прикажи выдать всем солдатам денег на сапоги. И чтобы полные ранцы провизии с собой взяли!

— Вы великолепны, князь! — Офицер вскочил, чуть не упал, но всё же поклонился Игнату. — Солдаты мои будут вам благодарны от всего сердца!

— Как же я… ох… проклятая медовуха… — стонал граф, стуча кулаком по жареному поросёнку. — Как я проиграл! О, чёрт…

— Мы можем сыграть ещё, — предложил Игнат. — Теперь вопрос задаёте вы. Если я отгадываю, то вы тотчас же уходите из Болотного края. Если не отгадываю, бумага податная снова возвращается к вам.

В залу вошли князь Стоеросов и Яков. Граф вскочил, глаза его горели, усы шевелились, как у кота, увидевшего мышь.

— Князь, ответьте мне: что я сейчас думаю?

Офицер замер в той же позиции, в какой стоял — со склонённой в поклоне головой.

— Извольте, граф, — спокойно ответил Игнат, — вы думаете, что перед вами князь Стоеросов и он здорово умеет загадывать и отгадывать. Но вы ошибаетесь: перед вами отставной солдат Игнат, а настоящий князь Стоеросов — вот он!

Граф опешил. Закрутил головой.

— Да, я думал, что ты… вы… князь, — растерянно забормотал Темитов. — О господи, куда я попал! Ничего не понимаю. Что за маскарад! Кто же князь?

— Я князь, — уныло сказал Стоеросов.

— Вы? Что случилось? — Граф снова затряс головой, чтобы прийти в себя. — Почему же этот человек выдавал себя за князя?

— Потому, что князь Данила Михайлович не отгадал вчера моей загадки, проиграл спор, — сказал Игнат, снимая с себя камзол князя. — И за это я полдня был Стоеросовым!

— Граф, — обратился к Темитову офицер. — Разрешите, я прикажу готовиться к походу?

— Да, — ответил Темитов. — Я опять проиграл… Слово своё сдержу. Мы уходим… Слава богу, что не все солдаты становятся князьями!

…Когда карета графа Темитова выезжала из усадьбы, то Игнат стоял у ворот в своём солдатском старом кафтане, и медаль в честь Полтавы блестела у него на груди.

— Сколько ещё служить осталось? — спрашивал Игнат проходивших мимо солдат.

— Двадцать лет!

— Осьмнадцать!

— Первый год пошёл… — слышались ответы.

— Да, ещё хлебнёте вы лиха, молодцы… — вздохнул Игнат. — Но запомните: без хлеба проживёте, без воды — тоже, а без смекалки — нет! Не унывайте, ребятушки!..

Офицер на коне, проезжая мимо Игната, отдал ему честь и скомандовал:

— Запевай!

А родные детки — наши пули метки.А родные сестры — наши сабли остры!

выводил запевала.

И все подхватили хором;

Ать-два, ать-два,С ними горе — не беда!

Пыль скрыла колонну солдат, лошадь с офицером и карету графа.

Игнат устало вздохнул, провёл ладонью по лицу и пошёл к дому.

Навстречу ему нёсся истошный визг Парамона: в тёмном чулане, куда его засунул Яков, поп опрокинул большой горшок с пиявками.

14. Вот и весь сказ

…И долго еще следы его видели в разных землях, царствах и государствах…

  тот же день крестьяне из болотных убежищ вернулись в свои избы.

А князь Данила Михайлович, наоборот, решил покинуть насиженное место и уехать из Болотного края в Москву белокаменную, где у Стоеросовых исстари городская усадьба стояла.

— Пятнадцать лет без податей — мне смерть голодная, — поглаживая бороду, жаловался князь Спирьке и Парамону. — Ведь солдат нам эту бумагу, что он у графа выиграл, нипочём не отдаст.

— Не отдаст… — вздохнул Парамон.

— Того хуже, Дурынде, то бишь Якову, отдал на хранение, — зашипел Спирька. — А я к этому дурню подойти боюсь. Он меня с Голянским так лбами сдвинул, до сей поры все кости ломит.

— Объехал нас хитрый солдат, — всхлипывал Голянский, шлёпая губами, всего лишил, по миру пустил!

— Сон я нынче видел, — сказал Парамон, — летят по небу петух без хвоста, утка без крыльев, гусь без перьев…

— К чёрту сны! К дьяволу приметы! В тартарары предсказания! — вдруг закричал князь и так хватил кулаком по блюду с окрошкой, что осколки разлетелись по всем хоромам, а окрошка залила ковры, пол и княжескую бороду. — Мне ворожея говорила, что беда ко мне ночью придёт. А беда среди бела дня пожаловала! Днём вчера я богатства своего лишился! Днём самолично эту треклятую бумагу подписал! И даже имени в бумаге той не проставил — кто ж теперь хозяином в Болотном краю будет?..

— Найдутся доходам твоим хозяева, найдутся, — утешил князя Голянский. — Мужики пятнадцать лет никому не будут податей платить — и вся недолга… За пятнадцать-то лет как они разживутся!

— О-о-о! — застонал князь и принялся выбирать из бороды куски окрошки.

— Это мне стонать нужно, — зашлёпал губами Голянский. — Меня отныне по приказу графа по всему Заболотью ищут. Граф убытков своих мне не простит вовек… Выходит, мне отсюда теперь — ни на шаг. Ты, князь, в Москву уедешь, а я здесь твоим управляющим останусь… Как-нибудь проживу.

— Да, вот в прежние времена, помню, — заскулил князь, — и приметы, и сны — всё лучше было, вернее… Не могу я тут жить после того, как у Игната в приказчиках побывал! Мужик, конюх, повар, псарь — все надо мной потихоньку смеются… Не могу! Спирька! Готовь обоз на Москву!

…Спирька и Парамон попытались было свою долю за мельницу получить, но отступились, испугавшись гнева мужицкого, и вместе с князем уехали из Болотного края.

Голянский остался жить в опустевшем княжеском доме. Вёл себя смирно ниже травы, тише воды: всё боялся, как бы граф Темитов о нём не прознал.

На том поле, что лежало возле мельницы, урожай удалось спасти. Зерно поделили меж всеми жителями села поровну. Оно их и спасло от голодной смерти.