Проклятие двенадцати сестер - Мэри Хаскелл
– Ты всё ещё носишь эти башмаки, – заметил змий низким, рокочущим голосом. – Мудрость вашего отца не знает границ.
На нём был чёрный плащ с фалдами, который совершенно не скрывал козлиных ног в коротких брюках. Золотые браслеты на его руках стоили целое состояние. Плащ был скреплён застёжкой, уж слишком напоминающей его собственные изогнутые острые клыки. Я закусила пальцы, чтобы не издать ни звука. Если он меня заметит… если он меня найдёт… Все мои детские кошмары про Муму Падури бледнели в сравнении с самым настоящим, живым змием.
– Мудрость моего отца направлена на то, чтобы заткнуть дыру в его обескровленной казне, – говорила тем временем Лакримора. Даже полулёжа на руках владыки Драгоса, она уже пришла в себя, и её голос опять был холоден как лёд. Я позавидовала её отваге. – Железные башмаки оказались намного прочнее, чем наши прежние, из телячьей кожи и атласа.
Владыка Драгос выпустил из ноздрей густую струю пепельного дыма.
– Твои железные башмаки так же прочны, как мои копыта? – Он топнул ногой по камням, отчего посыпались искры и над озером пронёсся резкий вибрирующий звук. Эхо вернулось откуда-то из-за шатра, как будто за ним была каменная стена. Прищурившись, я поняла, что вдалеке вижу две разных темноты: пустую и вполне себе плотную. Там гора?
Лакримора улыбнулась и ничего не ответила. В её улыбке не было и тени дружеского расположения, но по-другому Лакримора никогда не улыбалась.
– Кто наш новый гость? – спросил дракон.
На секунду меня охватил панический страх: я подумала, что он имеет в виду меня, и чуть не вскрикнула. Но змий смотрел в лодку Надии, туда, где лежал Михас. Небольшой отряд мужчин в красных ливреях спустился к озеру из шатра, и, как только та лодка причалила к берегу, утащили Михаса.
– Просто очередной мелкий идиот. – Лакримора дёрнула плечом – с её точки зрения, это исчерпывающая характеристика.
Моё личное мнение о пастушке немногим отличалось от такого определения, но небрежный тон Лакриморы вывел меня из себя, и на долю секунды я даже забыла о своём страхе.
Змий понёс княжну Лакримору вверх по тропе, куда унесли Михаса, а Иосиф тем временем выбрался из лодки и, с усилием – ведь вместе с лодкой ему приходилось тянуть и меня – вытащив её на берег, также направился к золотому шатру.
«Оставайся в лодке, – твердила я себе, глядя, как все они скрываются в шатре. – Ни за что не ходи за этим существом».
Но, вопреки мудрому совету внутреннего голоса, я вылезла из лодки и, конечно же, пошла за ними.
«Ты сама себе лютейший враг, помяни моё слово», – бранила я себя, на цыпочках подкрадываясь ко входу в шатёр.
Издалека он казался просто красивым, а вблизи выглядел изумительно. Опорами для стен служили стволы золотых деревьев, а крышей – переплетённые золотистые кроны. Мимо пролетела жемчужная цикада и, опустившись на древесный ствол, начала тереть друг о друга передние лапки, производя сладкие звуки лютни. Всю музыку здесь творили усыпанные драгоценными камнями крошечные создания: ящерицы, цикады и маленькие птицы.
А свет исходил не от свечей, а от мириад ос со светящимися тельцами. Кто-то, наверное, счёл бы всё это очень милым, но у меня их качающиеся усики вызывали неприятное чувство, и я решила больше к насекомым не приглядываться.
По центру лежал деревянный настил из сверкающего золотом дерева, вокруг него располагалось несколько высоких платформ. На одном помосте стоял длинный стол, на другом, поменьше, – беседка под балдахином, на третьем – обитые шёлком стулья. Подойдя к краю большой платформы, владыка Драгос поставил Лакримору на землю и протянул ей свою огромную руку. Она ухватилась за мизинец и позволила ему подвести её к столу, где уже сидели остальные княжны. Беднягу Михаса привязали к маленькому стулу в дальнем конце.
Драгос помог Лакриморе дохромать до её места:
– Я стараюсь не обращать внимания на эти башмаки. Потому что если ваш отец будет вмешиваться и дальше и кто-нибудь из вас не сможет танцевать…
– Мой господин, не беспокойтесь. Мы все можем танцевать, так же как и всегда. Сегодня ночью никто не нарушит уговора.
– Чудесно, – усадив Лакримору на стул, тихо произнёс владыка Драгос, и в его голосе угадывалось больше оттенков смысла, чем я могла расшифровать.
Я подошла поближе к накрытому столу. Каждая княжна сидела меж двух мужчин в красном, а за спиной каждого гостя стоял вытянувшийся в струнку лакей.
Яства на столе перед княжнами и кавалерами были роскошные – и не совпадающие по сезонам созревания. Спелые красные яблоки громоздились рядом с сочным виноградом и грудами ярких апельсинов, лимонов и мандаринов. Вишня, смородина и клубника стояли рядом с ягодами гаультерии, черникой и грушами. Раньше я никогда не видела апельсинов летом, так же как летнюю клубнику бок о бок с осенними яблоками, и мне ужасно хотелось протянуть руку и убедиться, что это действительно настоящие фрукты и ягоды, а не очередные местные диковинки вроде серебряных и медных деревьев. Как всё это здесь оказалось? Откуда взялось?
Фрукты и ягоды не были основным угощением: тут же лежали пышные, хрустящие хлеба и мягкие сыры, пирожные и леденцы, яйца и соленья, пироги и жареное мясо. От запаха кружилась голова, и хоть я уже давным-давно не голодала, живописный вид всех этих яств завораживал и невыносимо манил.
И я злилась, глядя на горы еды на столе перед княжнами.
Разве можно называть это… проклятием?!
Эмоции разрывали меня. Мне хотелось вскочить на стол и растоптать всю еду, прежде чем хоть что-нибудь из этого попадёт княжнам в рот, как, очевидно, было каждую ночь. А ещё мне очень хотелось набить карманы фруктами и сыром. Но в кои-то веки рассудительность восторжествовала, и я осталась стоять подальше от стола, не поддавшись ни одному искушению, в том числе искушению уйти из шатра, переплыть на другой берег, выбраться на родную поверхность и сообщить князю Василю, что проклятие напрямую связано со змием.
Сделав глубокий, успокаивающий вдох, я заставила себя смотреть и ждать, что они сделают с Михасом.
Владыка Драгос сел во главе стола, и большой деревянный стул заскрипел под его весом. Я подкралась поближе, высматривая укромное местечко, откуда можно наблюдать за происходящим. Я подумывала забраться под стол, но сквозь частокол человеческих ног и ножек стульев невозможно ничего разглядеть, и потому я решила затаиться за стулом рогатого владыки, тем более что там
