Проклятие двенадцати сестер - Мэри Хаскелл

Лишь некоторое время спустя я поняла, что мне было нужно не такое обещание.

На следующий день папа пришёл вместе со мной к Адине, чтобы помочь ей со спящими, – видимо, ему стало стыдно за то, как сурово он повёл себя вчера. Адина улыбнулась ему и спросила, что нового в замке.

– Боюсь, ничего хорошего, – покачал головой папа. – Я был на утреннем собрании – ты знаешь про этот ритуал, Ревекка? Каждое утро, приняв ванну, княжны предстают перед князем, чтобы объяснить, откуда у них дыры на башмаках. Вперёд всегда выходит княжна Марикара и заявляет, что они не знают, потому что в то время, когда появляются дырки, крепко спят.

Я закатила глаза:

– Неужели князь Василь не понимает, что они врут?

– Только лжец способен уличить лжеца, – сказал папа. Он приоткрыл рот Сфетнику, влил в него ложку отвара и помассировал ему горло. Я ждала, пока папа бросит на меня многозначительный взгляд, чтобы я лучше запомнила его наставление на тему лжи, но он этого не сделал, а только добавил: – Князь Василь исключительно честен.

– Честен для князя, – заметила Адина. – Но не по сравнению с обычным человеком.

– Обычно князь Василь приглашает княжон посидеть с ним, – продолжил папа, – выпить бокал вина с пряностями и съесть немного хлеба, но сегодня утром он принимал другого человека – посла короля Венгрии, которого отправили с целью расследовать исчезновение из Трансильвании саксонца по имени Иосиф… но, кажется, он здесь больше для того, чтобы вынудить нашего князя пойти на уступки из-за наследника – вернее, из-за отсутствия такового. – Нахмурившись, папа смотрел на безмятежное лицо Сфетника. – Венгры хотят, чтобы Василь согласился принять титул графа и вассала короля Корвинуса, как это сделал правитель Марматии.

– Я думала, венгры планируют вторжение, – сказала я.

– Вторжение нужно только для того, чтобы сделать Сильванию вассальным государством. Но венгры не расстроятся, если вместо этого им удастся запугать князя Василя и уговорить его передать им свои права.

– Князь Василь пойдёт на это ради того, чтобы уберечь свою страну от вторжения?

Папа хмыкнул:

– Не имеет значения, пойдёт он на это или нет. Стефан, король Молдавии, этого не допустит. Сильвания лежит между Молдавией и Венгрией и служит ему щитом, так же как Молдавия служит нам щитом от Польши и от Османской империи. Война будет в любом случае.

Я представила дыры в крепостных стенах замка, пушечные ядра, летящие в травную брата Космина или в этот зал, где лежат беззащитные спящие.

– Так или иначе, – продолжал папа, – всю неделю этот посол требовал у Василя освободить саксонца Иосифа, с которым была помолвлена княжна Тереза. Иосиф исчез около недели назад, вся его делегация поспешила уехать отсюда, и я уверен, что направились они не обратно в Трансильванию, а прямиком в объятия Корвинуса.

– Но князь Василь не может освободить Иосифа: тот же пропал без вести!

– Посол не верит в проклятие, потому что в него не верит Корвинус. Они убеждены, что все пропавшие либо спят здесь, либо являются политическими врагами Василя.

– Даже Дидина? – спросила я, и от злости мой голос прозвучал громче.

Папа пожал плечами:

– Откуда нам знать, что они думают на самом деле? Возможно, им просто удобнее отрицать существование проклятия, убеждать себя, что Василь – тиран и негодяй, и верить, что всё это – только политическая уловка, чтобы не заключать союз с Венгрией. – Папа сложил Сфетнику руки на груди и перешёл к другому спящему. – Посол настаивал всё на том же предложении; думаю, ему приказали разоблачить блеф Василя и вынудить нашего князя признать, что никакого проклятия нет. Посол хотел, чтобы на княжон надели железные башмаки. И сегодня князь Василь согласился.

– Что?! – хором спросили я и Адина.

– У него не было выбора. Посол загнал князя в ловушку. Если бы князь Василь отказался, это было бы равносильно признанию, что проклятия нет. Если суть проблемы в том, что каждую ночь башмаки стираются до дыр, то нужно сделать башмаки, которые не сотрутся, – думаю, такова их логика.

Я в изумлении смотрела на папу:

– Это же просто угроза, да?

– Нет. В тот момент в зал вошёл Армас с десятком своих людей, а за ними пришли кузнецы. Люди Армаса держали княжон, а кузнецы прямо в зале ковали башмаки, словно кандалы для узников.

– Армас приказал им это сделать? – Я вспомнила разговор повара и Марджит на кухне и не могла поверить своим ушам. Я думала, Армас любит Отилию.

– Да. Затем князь Василь сказал послу: «Возвращайтесь к своему королю и скажите, что железные башмаки неспособны снять проклятие». И тогда… – папа с такой силой сжал в руке деревянную чашку с отваром, что я испугалась, как бы она не треснула, – посол ответил: «Возможно, железные башмаки смогут снять проклятие, если прежде, чем надеть, вы раскалите их добела». И тут одна княжна упала в обморок.

– Которая? – спросила я, испытав одновременно восхищение и ужас.

– Я не знаю её. Не Лакримора и не кто-то из законных дочерей. И не Отилия.

– Как он мог так поступить со своими собственными дочерями?! – не выдержала Адина.

Папа покачал головой.

– Не сделай он этого – началась бы война, – сказал он, хотя убеждённости в его голосе не было. – Как только посол ушёл, Армас и его люди подхватили княжон на руки и унесли в их башню.

– Этого недостаточно, – тихо сказала я. – Совершенно недостаточно.

Я сама не знала, относились ли мои слова к поведению Армаса или к наказанию, которому подверглись княжны.

Возможно, и к тому и к другому.

По дороге из западной башни папа остановил меня, положив руку мне на плечо.

– Я знаю, – сказал он.

– Ты о чём?

– Что княгиня поручила тебе найти способ становиться невидимым, чтобы кто-нибудь шпионил за княжнами.

Я моргнула и вгляделась в его лицо. Не похоже, чтобы папа злился. А потом до меня дошло, что именно он сказал. Чтобы кто-нибудь шпионил за княжнами.

Не я. Кто-нибудь.

– Она рассказала тебе про список и как я проверяла его? – осторожно спросила я, чтобы не выдать свой истинный план – самой стать этим невидимым шпионом.

Папа кивнул:

– Она поручила мне помогать тебе при случае.

– Хм. – Я задумалась. – У меня есть странный настой из семян непентеса, который будет готов сегодня к вечеру и который я пока не знаю, как проверить.

– Испытай его на мне, – сказал он. Я нахмурилась. Проверять настой на нём мне хотелось ничуть не больше, чем на себе. Дидина была права, когда сомневалась в эффективности этого зелья. Но