Анатолий Мошковский - Трава и солнце

- Где твой крестик? - в упор спросила она.

И тут Фима увидела, что Локтя и вправду без креста.

- Нету! - Локтя отскочил от матери, точно ждал удара. - Выбросил, в море выбросил! - и еще дальше отскочил.

Мать побледнела. Пальцы, сжимавшие ручку лопаты, побелели.

- Как ты смел?

Локтя ничего не ответил. Склонил лобастую голову, и одно ухо его слабо пошевелилось.

Потом тяжело и медленно сказал:

- Не хочу.

Мать влезла в лодку, оттолкнулась ногой и опять поехала за илом.

Ребята продолжали работать. Скоро мать приехала. Ребята не дали ей разгружать ил, потому что многим нечего было делать, - с лопатами наперевес бросились трое к лодке. Мать побрела к лесам, на которых сидела Груня. Бабки рядом не было. Где ж она?

Фима нашла ее в доме: бабка торопливо пересыпала из мешочка в корзину жареные семечки, и Фиму вдруг бросило в краску.

- Хоть этот вечер потерпела бы!

- Не указывай! - буркнула бабка. - И кто тебя просил нагонять столько? Попробуй накорми теперь всех... Сами бы справились...

- А я и не звала их! - Красная от стыда, Фима выскочила наружу.

Мать больше ни на кого не кричала. Она вместе с Груней молча вмазывала в стенку плотный и клейкий, как бетон, ил. Фима подавала и, подавая, краем уха услышала:

- Одна ты у меня осталась, Грунюшка. - Мать всхлипнула. - И зачем растила детей, ночи не спала, дня не видела?.. Локтю и того увели... Нет нынче у детей послушания и веры. И не надо их таких, не огорчайся, что своих не имеешь... Есть у меня старик да ты... И больше никого.

Фима не могла слышать ее голоса. Она отошла от дома и стала помогать разгружать лодку. Скоро приехали на другой лодке Федька с Ванюшкой, и работы прибавилось. Фима бросала тяжелое, убегающее с лопаты месиво, и вдруг ей стало пронзительно жаль мать: она все-таки много сделала для нее, для своих дочерей и сыновей и только не смогла понять одного: время их другое, и они не могут жить по законам времени, которое кончилось...

Ну как это ей объяснить?

1963