Прядильщица Снов - Тория Кардело

за собой по серому школьному двору после уроков. Стройную гибкую Дашу с её идеальным шпагатом, тихую, но остроумную Лизу и восторженно смотрящую на неё Катю, мечтающую когда-нибудь тоже постройнеть. Полина ощущала себя центром вселенной.

— А может, Аля действительно случайно промахнулась? — неуверенно предположила Катя.

Полина резко обернулась, и та вжала голову в плечи, будто ожидая удара.

— Ты её защищаешь? — голос Полины звенел от напряжения. — Тебе её жалко, да?

— Нет, я просто…

— Ты просто что? — Полина сделала шаг к ней, и весь мир будто замер. — Тебе нравится эта зашуганная корова?

— Полина, я не это имела в виду, — голос Кати дрогнул.

Полина смерила её холодным взглядом, а затем резко улыбнулась и легонько щёлкнула её по носу.

— Расслабься, я пошутила, — усмехнулась она. — Господи, у тебя такое лицо было!

Девочки нервно засмеялись, одновременно с облегчением и напряжением.

— Как же я ненавижу эту школу! — с чувством выдохнула Полина, когда они вышли за ворота. — Кто вообще придумал это тупое название? Зимнеградск. Как будто тут круглый год зима!

— Ну, почти! — горько усмехнулась Лиза. — Девять месяцев минимум.

Каштановые пряди подруги выбились из-под её шапки, а на щеках играл румянец от холода. Лиза всегда выглядела небрежно, но в этом была её прелесть. Сегодня её яркий жёлтый шарф эффектно сочетался с чёрным пальто.

Они прошли мимо облезлых трёхэтажек с выцветшими вывесками: «Парикмахерская «Локон», «Аптека», «Ремонт обуви». Ветер дул в лицо, путался в волосах, забирался холодной рукой под пальто. Осень здесь — не красивое время года из фотографий в социальных сетях, а безнадёжный период между недолгим летом и бесконечной зимой.

В такие моменты Полина ощущала себя единственной вспышкой света в сером существовании подруг. Без неё они, казалось, растворились бы в унылом пейзаже города. Для них она была окном в другой мир — мир стиля, красоты и надежд на лучшее. Она раздавала им крохи своего внимания, а они ловили каждое слово, как голодные птенцы.

Но никто из них не знал, что она сама — такой же голодный птенец, только научившийся прятать свой голод за безупречным макияжем и дизайнерской одеждой.

— Кстати, вы знали, что у Климовой из одиннадцатого «Б» анорексия? — небрежно бросила Полина, наблюдая за реакцией.

— Да, она вроде в больнице лежала, — кивнула Лиза.

— Какой ужас! — пробормотала Катя, инстинктивно поправляя расстёгнутое пальто, которым пыталась скрыть недостатки фигуры.

— Странно, — Полина задумчиво покрутила кулон в форме луны. — Она была почти идеальна. Наверное, перестаралась.

— Ты же не думаешь, что анорексия — это хорошо?

Катя испуганно посмотрела на неё.

— Это же смертельная болезнь.

— О, Кать, конечно, нет, — Полина закатила глаза. — Я просто говорю, что Климова всегда была красивой. В ней было что-то… утончённое.

Она заметила, как Катя опустила глаза, словно пытаясь спрятаться от этих слов. Подруга никогда не станет утончённой — с её широкими бёдрами и круглым лицом — как бы ни старалась. Полине было почти жаль её. Но Катя свято верила в себя, а Полина поддерживала ей веру, наслаждаясь превосходством.

Ей нравилось ловить собственное отражение в витринах магазинов, в лужах, в тёмных окнах автобусов. Проверять, не выбился ли волос из причёски, не размазалась ли тушь, не легло ли пальто неправильной складкой. Она видела себя со стороны, как фото в глянцевом журнале: высокая, стройная, с осиной талией, подчёркнутой широким ремнём на дизайнерском сером пальто. Под ним — ненавистная школьная форма, которую она разбавляла брендовыми брошками. На длинных и стройных ногах — идеально сидящие ботильоны на устойчивом каблуке. Ни грамма лишнего жира. Она работала над этим месяцами.

Её украшения — изящные, но каждое со смыслом. Серебряная цепочка с кулоном — подарок отца перед его уходом. Жемчужные серёжки — от бабушки на шестнадцатилетие. Браслеты с подвесками — собственная покупка на сэкономленные деньги, как напоминание о достижении цели.

За спиной — сумка, стоившая больше месячной зарплаты матери. Отец прислал её из отпуска с новой семьёй. «Чтобы ты не думала, что я о тебе забыл», — написал он в записке, будто дорогая вещь могла заменить отца. Хотя иногда Полине казалось, что да, могла. По крайней мере, сумку не приходилось умолять о алиментах.

— Посмотрите, что это за убожество! — заметила Полина, когда они проходили мимо сквера, блеклого, как старая фотография. — Даже деревья здесь выглядят депрессивно.

И правда, почти облетевшие тополя и клёны мрачно качали ветвями. Сквозь них проглядывало грязно-серое небо, низкое, будто крышка, накрывающая Зимнеградск. Воздух был влажным и холодным — дышать им казалось пыткой. Полина ненавидела эти улицы, эти дома, эту вечную сырость, пробирающуюся под кожу и заставляющую чувствовать себя грязной.

Она мечтала о тёплых странах, где всегда солнце, где можно носить лёгкие платья и не думать о складках на теле.

— Клянусь, после школы я сваливаю отсюда, — заявила Полина. — Буду тусоваться в Милане или Барселоне, встречаться с горячими итальянцами и ходить на настоящие показы, а не на жалкие школьные дискотеки.

Она представляла себя на побережье: загорелая, в белом платье, с бокалом в руке, среди красивых и успешных людей. Море, пальмы, яхты — и ни намёка на прошлое.

Девочки неуверенно кивнули, не понимая, но боясь признаться. Они не видели жизни за пределами Зимнеградска. Город душил, но давал ложное чувство безопасности — как клетка: есть колесо, поилка, опилки. Всё для выживания, но не для жизни. Разве что Катя разок путешествовала в Турцию, но это не в счёт.

— Любишь загорелых парней с кубиками? — подколола Лиза. — Надоели наши прыщавые придурки?

Подруги захихикали, но как-то неуверенно. Полина знала, что Даше нравился Дима из одиннадцатого «А». Да и Лиза поглядывала на старшеклассников, но её стандарты были выше.

— Кстати, о парнях, — Полина понизила голос. — Как думаете, ради кого я сегодня прогуляю танцы?

Три пары глаз впились в неё. Она выдержала паузу, наслаждаясь их нетерпением.

— Мы идём гулять с Ларинским, — наконец выдала она, следя за реакцией.

Лиза аж приоткрыла рот, Даша замерла, а Катя удивлённо заморгала.

— С Ларинским? — Лиза округлила глаза. — Ты серьёзно?

— Ну да, — Полина пожала плечами, изображая небрежность. — Он сам предложил. Сказал, что я ему нравлюсь.

— Правда? Ты же жаловалась, что он сливается, — недоверчиво посмотрела Даша.

— Это была часть игры, — отмахнулась Полина. — Он просто козлился. На самом деле мы переписываемся, и он сам позвал меня в парк.

Это была ложь. Роман никогда не писал ей первым. Единственное, что она о нём знала — он, как и она, раньше жил в Питере. Но о прошлом он говорил мало.

Сегодня она сама