Лоскутный мешочек тетушки Джо - Луиза Мэй Олкотт
Маленький аллигатор тут же охотно принялся рассказывать о своем доме на берегу большой реки, где он вволю играл со своими братьями и уже начал учиться у папы с мамой, когда его поймали и увезли томиться в плену.
Куклы, растрогавшись, начали утешать малыша, пара детских ботинок, путешествующая в пакете, присоединила к ним свой сочувственный голос, но тут корявый сверток с надписью «Майклу Долану у миссис Джуди Куин по соседству с мистером Пэтом Мердом, Бостон, Норд-стрит» хрипло рявкнул:
– А ну заткнитесь! Молчать и спать, пока ваша очередь не приспеет!
– Вот она, отрицательная сторона путешествий. Порой могут встретиться пренеприятные личности, – возмущенно проговорила Флора, после чего хранила чопорное молчание до тех пор, пока их с Дорой не бросили в новый мешок, где им предстояло продолжить поездку с новыми попутчиками.
– Надеюсь, этот бедный малыш благополучно доедет до места и мальчик станет обращаться с ним по-доброму, – сказала Флора. Маленький аллигатор вместе с еще несколькими животными отправился в каком-то другом направлении.
– Наше счастье, что он больше с нами не едет. Мне и так, полагаю, долго еще будут сниться кошмары с его черным носом и моргающим глазом. Путешественников вечно подстерегают опасности, и я рада, что сейчас мы с тобой едем с комфортом. – В уюте мягкого кожаного уголка Дора наслаждалась покоем и мечтала пропутешествовать так до самого Чикаго.
– А я люблю приключения и надеюсь, что они нам предстоят, – бодро ответила Флора, даже не представляя, как скоро ее надежда осуществится.
Поезд и полдня еще не проехал, когда вагон сильно тряхнуло. Послышались грохот, крики. Вагон накренился. Мешки, перекатываясь один через другой, ударились о его стенку. И, проломив ее, рухнули вместе со своим содержимым под уклон насыпи в реку.
– Теперь мы погибли! – возопили связанные спина к спине несчастные куклы.
Вода плескалась. Люди кричали. Доски вагонов с треском ломались в щепки. Из паровоза с шипением вырвался пар.
– Успокойтесь, леди. За почтовыми отправлениями всегда приглядывают, – сообщил большой конверт с печатями и именем сенатора.
– Кости не сломаны, дорогая мадам? – задорно осведомилось письмо в пахнущем мускусом розовом конверте… очевидно, любовное.
– Нога, кажется, пострадала, и одежда насквозь промокла, – едва слышно пролепетала Дора.
– Ситцу вода не повредит, – громко заверил ее журнал, полный цветных изображений модной одежды. – А вот для меня она гибельна, – с грустью констатировал он, видя, как линяют яркие краски его иллюстраций. – В хорошеньком же виде я отсюда выберусь. Не завидую людям, которые будут следовать моим советам. Странно придется им одеваться.
– Надеюсь, о катастрофе успеют вовремя протелеграфировать, чтобы сообщения о ней появились в вечерних выпусках, – протараторила газетенка из числа желтых под названием «Молния Бараху».
– Наберитесь стойкости, друзья мои. Положимся же на волю судьбы, готовые мужественно принять как спасение, так и погибель, – пробасил свежий номер «Космоса Сент-Луиса». Впервые со дня основания этой газеты ее страницы промокли и слиплись.
Тут вода накрыла все, до самых верхних посылок, и больше никто не был в силах что-либо произнести, пока мешок рывком не вытащили из реки.
Куклы, даже еще не осознав до конца, что опасность миновала, оказались на полу вагона, куда кто-то положил их просушиться. Несколько мужчин рядом торопливо искали письма, которые еще представлялось возможным спасти.
– Сейчас мы, наверное, снова начнем что-то видеть, – сказала Флора, чувствуя, как лицо ее обдувает теплый воздух.
Вагон тронулся с места. Деловитые жители запада к подобным мелким авариям были привычны и разбирались с ними достаточно споро.
– Я не могу тебя разглядеть, дорогая, но убеждена, что ты выглядишь лучше меня. Желтая краска стекла у меня с волос на глаза, а румянец со щек наверняка полностью смыло, – скорбно прошептала Дора.
Мокрое ее платье трепыхалось под ветерком. Сломанная нога задралась вверх. Синяя туфелька на ней была безнадежно испорчена.
– А мне все равно, как я выгляжу. Мы спаслись, вот что главное. Выше голову! Как славно мчаться по этой широкой прерии! Надеюсь, нашему малышу во время аварии удалось удрать, и он теперь плывет на родину к маме. Падение в реку наверняка его обрадовало. – Флора не просто наслаждалась пережитым приключением, но и мечтала уже о новом.
Вскоре один из служащих поднял их с пола. Ему показалось, что они быстрее просохнут в окне на ветру. Вот он и поставил их там вертикально, пристроив на краешке рамы. Куклам открылись как прекрасные виды снаружи, так и учиненный аварией хаос внутри вагона. Где уж было среди подобной неразберихи кому-то заметить, что Дора и Флора сперва от тряски легли на раму, а потом, при крене вагона, и вовсе выпали из него и покатились вниз по насыпи в зеленые поля.
Там щипали траву коровы, а дети собирали землянику.
– Вот теперь нам точно пришел конец. Мы обречены лежать здесь, всеми забытые, покрываясь плесенью, – трагически провозгласила вечно ожидающая неприятностей Дора.
– Ничего подобного. Коровье стадо идет в нашу сторону. Возможно, коровы подбросят нас в воздух. Я слышала, что иногда они подбрасывают людей. Правда не знаю, как именно это у них получается. Да хоть бы и не подбрасывали, ведь мы же лежим на тропинке. Кому-нибудь из детей непременно на глаза попадемся, – не согласилась с подругой вечная оптимистка Флора, которая, впрочем, торчала сейчас вверх ногами и вниз головой в репейнике, который колол ей нос.
И она оказалась права. Совсем скоро с ними поравнялась ясноглазая девочка-немка с большой корзиной, полной ягод, разложенных для продажи на рынке по маленьким корзиночкам. Сперва ее внимание привлекла рыжая корова, которая обнюхивала какой-то коричневый сверток. Из свертка с одной стороны что-то высовывалось. И когда девочка, нагнувшись над ним, поняла, что это две куклы, которых здесь, в таком странном месте, могли оставить для нее только какие-нибудь очень добрые феи, она подхватила находку и понеслась домой – похвастаться братьям и сестрам, коих насчитывалось целых восемь.
– О, что теперь с нами будет?! – не предвидела ничего хорошего Дора, когда нетерпеливые руки извлекли их с Флорой из бумаги и принялись расчесывать им волосы и разглаживать платьица в комнате, так и кишевшей детьми всех размеров.
– Спокойно. Уверена, мы с ними прекрасно поладим, да к тому же научимся у них немецкому языку. Какое же облегчение наконец встать и размяться, правда? – ответила Флора, вполне довольная тем, что с ними происходило.
– Да, дорогая, размяться, бесспорно, давно пора, – на сей раз согласилась с
