Лоскутный мешочек тетушки Джо - Луиза Мэй Олкотт
– Почитай нам вслух, – попросила Тилли из мягкого кресла, где, величественно восседая, довязывала шестой шерстяной носок из тех, что ей требовалось изготовить до конца месяца.
– Это старая историческая книга, – откликнулся брат. – Но в ней есть отрывок, который вам, думаю, будет интересен, потому что он про наших предков.
С этими словами он перелистнул пожелтевшую страницу. На следующей оказалась иллюстрация. Посреди зала какого-то замка стояли дети в старинной одежде.
– Ой да. Прочти нам про это. Я обожаю слушать про леди Матильду, в честь которой меня назвали, и про лорда Бассетта, прапрадедушку нашего папы. Мы, конечно, теперь просто фермеры, но как же приятно вспоминать, до чего знатными были наши предки две-три сотни лет назад! – И Тилли, на миг представив себя леди Матильдой, гордо вскинула кудрявую голову.
– Только старинных слов не читай, – выдвинула свое пожелание Рокси, сонно прижавшаяся к Роди возле пустой малышкиной колыбели. – Мы их не понимаем. Расскажи лучше по-своему.
– Ладно. Вот, значит, давным-давно, когда короля Карла Первого заточили в темнице, лорд Бассетт, его верный друг, не покинул своего повелителя и остался в стране, – принялся с явной охотой пересказывать историю Эф. – У лорда хранились бумаги, которые, попади они к подручным Кромвеля, сулили гибель множеству людей. И вот, увидав, что к воротам замка подходят солдаты, собиравшиеся его арестовать, лорд Бассетт призвал к себе дочь и сказал: «Возможно, я отправляюсь на смерть, но короля своего не предам. Бумаги спрятаны в этом самом кресле, где я сейчас сижу. Сжечь их уже нет времени. Никто, кроме тебя, не знает, где они. Храни их бережно, пока я не вернусь или не пришлю за ними надежного человека. Наберись отваги. Мне даже смерть не страшна, если я буду уверен, что ты не проговоришься».
Видите, он даже гибель предпочел предательству.
Не успела леди Матильда дать ему обещание, как в зал ворвались солдаты. Они арестовали лорда Бассетта и отправили его в Тауэр.
Но леди Матильда не ударилась в слезы, а, позвав брата, величаво откинула гордую свою голову на спинку кресла и не тронулась с места, пока солдаты искали бумаги по всему замку.
– До чего же умная девушка! – воскликнула Тилли, полная гордости, что носит имя такой отважной прародительницы. Историю эту она давным-давно выучила наизусть, но все равно готова была слушать ее вновь и вновь.
– Думаю, она все-таки испугалась, когда солдаты принялись, грубо бранясь, допытываться у нее, не знает ли она что-нибудь про бумаги. И тут свою роль сыграл Бассетт-младший. Про бумаги ему ничего не было известно. Но он отважно, как лев, загородил собою сестру и произнес, пылая гневом: «Даже если бы милорд, наш отец, и сказал нам, где они, мы скорее бы умерли, чем признались, а вы сейчас ведете себя как низкие трусы, раз угрожаете нам обнаженными мечами».
Тут Эф схватил длинную кочергу и, воинственно ею размахивая, встал перед Тилли.
– Почему же ее брат Бассетт сам не набросился на них с мечом? Я бы обязательно так сделал, если бы солдаты обидели нашу Тилли! – воскликнул он.
– Ты, конечно, у нас известный забияка, но он был всего лишь мальчишкой и ничего не смог бы поделать с солдатами. Сядь-ка лучше и заканчивай историю, – погладила брата по золотистым волосам Тилли, решив про себя, что завтра он получит от нее за свое рыцарское поведение самый большой кусок пирога.
– В общем, люди Кромвеля перевернули все в замке вверх дном и ушли, пригрозив скоро вернуться, – продолжал Эф. – Бедную Матильду охватило страшное беспокойство. Теперь она почти не покидала комнату с креслом, днюя и ночуя в ней. И даже сны ее были полны такой тревоги о важных бумагах, что она часто вскакивала с ложа проверить, не похищены ли они. Слуги решили, что страх повредил ей рассудок, и разбежались, но верного брата Руперта ее странное поведение нисколько не пугало, и он оставался подле нее. А она была, как написано в книге, «набожной девой» и каждый вечер подолгу читала Библию, и вот так они с братом и жили совсем одни в большой комнате, и ни к кому не могла Матильда, хранившая тайну отца, обратиться за помощью и поддержкой. Вестей от лорда все не было. Наконец она узнала, что король мертв, а друзья его высланы из Англии. Ужасное положение! Ведь мать Матильды и Руперта умерла, а из всех слуг с ними остался только один преданный старик.
– Но отец-то приехал? – спросила беспокойная Рокси.
– Потерпи и узнаешь! – И Эф вернулся к своему получтению-полупересказу. – Матильда верила, что отец непременно объявится, и не сдавалась. Ничто, кроме смерти, не в силах было увести ее от кресла с бумагами. А потом в замок явился один человек. Он показал девушке перстень лорда Бассетта и велел отдать бумаги. Но хотя Матильда сразу узнала кольцо, она все же не спешила открывать заветный тайник. Ей надо было сперва убедиться, что перед ней и впрямь посланец отца. Она начала задавать ему разные вопросы и, пока он подробно отвечал ей и про милорда, и про короля, внимательно к нему приглядывалась. Внешность его казалась Матильде странной, и она наконец сказала: «Сэр, несмотря на кольцо, я в вас сомневаюсь и не доверюсь вам до тех пор, пока вы не снимете фальшивую бороду. Возможно, ваш истинный облик убедит меня в том, что вы действительно друг моего отца».
Тут незнакомец избавился от бороды и прочего маскарада, и Матильда увидела своего отца, который приехал, чтобы увезти ее с братом из Англии. Лорд Бассетт мог по праву гордиться дочерью. Старое кресло это, как говорит наш па, до сих пор бережно хранится в фамильном замке. А память о Матильде чтут даже здесь. Ведь несколько Бассеттов добрались вместе с пилигримами до этих земель.
– Наша Тилли повела бы себя так же храбро. И она очень похожа на тот старинный портрет в доме у бабушки! – воскликнула Прю, убежденная, что нет на свете девушки умней и смелей ее старшей сестры.
– Ну, я думаю, что сидеть неподвижно в кресле да помалкивать у нашей тихони Прю вышло бы куда лучше, чем у Тилли. Она, конечно, храбра, как дикая кошка, но держать язык за зубами умеет плохо, – засмеялся Эф.
Тилли дернула его за волосы, и чтение исторической книги завершилось веселой
