Если ты, то я - Ивонн Вун

– Что, здесь у всех обеспеченные родители? – спросила Амина.

Кейт и Сима заявили, что их семьи не богаты. У Кейт мама была деканом в Калифорнийском технологическом институте, а папа – неврологом. Мать Симы работала врачом, а отец – инженером-электриком в крупной компании по производству микропроцессоров.

Совершенно очевидно, что мы по-разному понимали богатство. Хотя Кейт и Сима были не настолько состоятельными, как Арун, они явно ни в чем не нуждались. Амина, видимо, подумала о том же, поскольку вскинула бровь и промолчала.

Мне стало интересно, чем занимаются ее родители. Я никому не сказала, что живу с мамой, а отец бросил нас, когда мне было два года. О нем я знала не так много. Его звали Вэй, он учился на биохимика, но бросил институт, а в тот день, когда уезжал от матери, забрал ее машину и все деньги из кошелька. Мама не любила о нем вспоминать и на мои редкие расспросы лишь хмурилась и отвечала, что единственная хорошая его часть – это я.

Однажды я попросила Умницу найти отца, но поиск выдал слишком много результатов, и ни одного подходящего. Был какой-то фармацевт из Седона, учитель математики старшей школы в Чикаго, инженер из Беркли и микробиолог из Бостона. У всех имелись семьи, и никто ни капельки не был похож на меня. Возможно, мама назвала мне ненастоящее имя.

Среди учеников были и другие интересные люди. Маркус, например, обогнав школьную программу, перескочил сразу через два класса и уже учился в колледже. Он придумал приложение для знакомств «Плейлист», которое помогало найти пару на основе музыкальных и кинематографических предпочтений. Кейт утверждала, что Маркус точно не сможет выиграть, поскольку сервисы знакомств – избитая тема, но, вполне вероятно, все равно получит финансирование от какого-нибудь инвестора. Так же как и создатели разных игровых и торговых платформ.

– Это все хорошие идеи, но не новые, – подчеркнула она.

И, конечно, еще была Дебора – пятая и последняя девочка в классе. Она стояла в дверях столовой, пила энергетик и беседовала с Рави, одним из геймеров. Крепкая, плечистая, с темными волосами, стянутыми в низкий хвост, Дебора всегда ходила наклонившись чуть вперед, словно преодолевала сопротивление воздуха.

– Она только пьет напитки, заменяющие еду, чтобы не тратить время на приемы пищи.

– Каждый день встает в пять утра и пробегает двенадцать километров.

– Она плетет себе кольчугу в свободное время, потому что увлекается косплеем.

По словам Симы, Дебору приняли на Фабрику благодаря разработке некой криптовалюты под названием «Парбит». Но никто из девочек не знал, как она работает.

– Дебора очень умная, – сказала Кейт. – Но не думаю, что ей удастся уговорить инвесторов профинансировать проект. Она не способна поддержать простейший разговор, не говоря уже о том, чтобы убедить кого-либо вложить деньги или создать доброжелательный климат в коллективе.

Мне стало интересно, смогу ли привлечь инвесторов я. У меня не было ни малейшего представления о том, как создать благоприятный климат в коллективе, как провести собеседование или, не дай бог, кого-нибудь уволить.

Оказалось, Эй Джей тоже занимался криптовалютой.

– Ну я же говорила! – воскликнула Амина.

Его проект назывался «Копилка». Приложение позволяло создавать список условий, выполнив которые ребенок получал карманные деньги от родителей. В будущем Эй Джей планировал расширить дело и произвести революцию в банковской и юридической сферах, связанных с финансовыми договорами. Идея неплохая, считала Кейт, но криптовалюты мало где используются, поэтому вкладываться в них ненадежно. Кроме того, предполагалось, будто родители станут выдавать своим детям карманные деньги в виде крипты, а не привычными наличными, что было довольно сложно реализовать.

Я была благодарна Кейт за массу новой информации и все же мысленно отметила, что, с удовольствием перемывая кости окружающим, она не горела желанием делиться подробностями собственной жизни. Меня с Аминой Кейт засыпала вопросами о наших стартапах, внимательно слушала и горячо хвалила. Симу уговорила рассказать о ее приложении «Аутфит», в котором можно опубликовать изображения предметов одежды и аксессуаров, чтобы другие пользователи голосовали за лучшие и составляли из них готовые образы. К концу завтрака Кейт знала все о моей матери, нашей квартире и Джине; о разговорах, которые я вела с Умницей, и о том, как я ее придумала, сидя долгими вечерами дома одна и дожидаясь маму с работы. Она даже вытянула из меня историю про красную шапку.

Мне самой было непонятно, как это получилось, я совершенно не собиралась раскрываться перед ней. Но Кейт начинала разговор очень осторожно, задавала невинные вопросы и слушала, чуть ли не открыв рот, как будто ты был самым интересным человеком на свете.

На расспросы о собственном проекте она отвечала: «Мой стартап? Ой, да он блекнет на фоне твоего». И сразу осыпала меня комплиментами.

– Искусственный интеллект сейчас на пике популярности, – сказала Кейт. – Все им интересуются. А Умница – просто потрясающая. Так хорошо продумана; просто удивительно, как тебе удалось создать ее, практически не имея специальной подготовки. Однако в случае с ИИ все дело в исполнении. Как ты планируешь монетизировать свой стартап? Что собираешься предложить венчурным фирмам?

– Не знаю. Не уверена. Еще не думала об этом. Мы ведь только приехали.

Кейт окинула меня оценивающим взглядом.

– Вот и хорошо, – задумчиво сказала она. – Значит, можно пока не переживать, что ты меня обойдешь.

Я нервно рассмеялась. Что-то в ее взгляде заставило меня пожалеть о своей откровенности. Про Кейт я знала лишь то, что она из Пасадены и работает над приложением «Разрыв», которое должно было помогать детям пережить развод родителей. Я вдруг подумала, что, может быть, это мне стоит переживать насчет Кейт.

– Шучу, – тут же сказала она. – Общество всегда пытается натравить женщин друг на друга, а нам бы надо объединиться против мужчин. Они получают больше власти и денег, крадут у нас идеи и занимают наши должности. А значит, мы все должны быть заодно.

На Амину эта речь не произвела особого впечатления. Она крайне сдержанно отвечала на вопросы, и Кейт быстро потеряла к ней интерес. Навигация – интересная штука, говорила она, но уже выпущено столько онлайн-карт.

– Ну и, конечно, есть еще Бен, – продолжила Кейт. – Он тоже занимается ИИ. – Я почувствовала, как она жадно уставилась на меня, ожидая реакции. – Да ты же его знаешь. Вы болтали прошлым вечером.

Она что, наблюдала за мной?

– Ну такой, с темными волосами, любитель комиксов. Похож на простака-журналиста, еще не превратившегося в супергероя. Любит валять дурака, грубовато шутит и до безумия обожает научно-фантастические фильмы.

– Ну да, Маст.

– Точно. Я все время забываю это его прозвище. На техновыставках принято представляться настоящими именами, они написаны на бейджах, в анонсах и прочем.

– А что значит «Маст»? – спросила Сима.

– Кто его знает, – ответила Кейт. – Небось отсылка к какомунибудь фильму семидесятых. Но, хочу сказать, как ни странно, он здесь один из самых умных. Кстати, легок на помине…

Я оглянулась – в столовую зашел Маст. Кейт продолжила перемывать косточки другим, а я отодвинула тарелку и встала.

– Ты куда? – прошептала Амина.

– Сейчас вернусь.

Маст стоял у автомата с соком.

– Как это мило, – сказала я подходя.

Он расплылся в улыбке:

– Да, я милый.

Как назло, это действительно было так. Сегодня он надел другую футболку с мультяшным принтом, но уже без блейзера, и его руки были открыты. Они оказались на удивление крепкими, гладкими и загорелыми, и мне пришлось поспешно отвести взгляд. Я собиралась высказать все, что о нем думаю, а не рассматривать маленький шрам на кисти или ямочки, играющие у него на щеках, когда он улыбается. И уж точно не хотела погружаться в бездну глаз, которые смотрели на меня так, будто кроме нас двоих в столовой больше никого нет.

– Искусственный интеллект? – передразнила я его вчерашний невинный тон.

– Я не так говорю. – Он удивленно распахнул глаза.

– Меня зовут Маст, – продолжала я. – Мне ничего не известно про ИИ. Я просто хорошенький придурок и залью тебе в уши комплиментов, чтобы выведать твои тайны.

– Ничего подобного я не делал, – медленно подбирая слова, ответил Маст. – Ты даже не спрашивала меня, чем я занимаюсь. Ты вообще не задавала вопросов, и, честно говоря, это довольно эгоцентрично с твоей стороны.

Я ахнула от возмущения.