Я и мои друзья - Александр Галкин

— Может, врежем? — предлагает Кируш-Длиннуш, начав лепить снежный ком.

— Брось! Была охота! — отмахнулся Гриша.

Подкатили на санках я, Симуш и Тимуш. Симуш со злостью отшвырнул санки.

— Ну и снег! Точно держит за полозья! До того липучий!..

Гриша вдруг оживился.

— У меня предложение,— сказал он.— Не сыграть ли нам в войну?

— А что! — подхватил Кируш, повеселев.— Это мысль!

— Ур-ра! — закричали ребята.

— Значит, так,— поднялся Гриша. — Вначале построим крепость, а потом будем брать ее штурмом!

Побросав санки и лыжи, мы принялись катать снежные комья. Работа кипела. Не прошло и получаса, как крепость была готова.

— У меня рубаха красная. Можно сделать флаг! — деловито предложил Кируш-Длиннуш.

— Нет. Надо построить еще одну крепость,— прервал его Гриша.— Надо же не только для «красных»! А потом «красные» в крепостях не отсиживались…

— Правильно! — согласились мы.

Снова взялись за дело. Снег был такой липкий, что снежные глыбы накатывались величиной с добрую бочку. И вторая крепость выросла быстро. Правда, рукавицы и полы наших шубеек промокли насквозь.

— Теперь нужно выбрать командиров! — сказал Кируш-Длиннуш.

— У «белых» должен быть генерал,— вдруг заметил Павлик-Карлик.— У них всегда были генералы. Его превосходительства!

— Уже не сам ли метишь в генералы? — насмешливо процедил Кируш.— Погляди на себя! Такого щуренка, как ты, и в солдаты не взяли бы!

— Могу быть и генералом,— спокойно возразил Павлик-Карлик.— Между прочим, Суворов тоже был ростом невелик, а стал великим полководцем. И генералиссимусом! Не в росте дело, а в голове. Понял?

— На меня намекаешь? — рассвирепел Кируш-Длиннуш.— Тебе мой рост не нравится, да?

И он грозно надвинулся на Павлика-Карлика. Не знаю, чем бы все это кончилось, потому что Кируш-Длиннуш всегда скор на расправу — уж так у него заведено, не хватает слов, в ход пускает кулаки. Но тут вмешался Антоша.

— Я буду командиром! — пропищал он.— У меня и рост — ничего! И потом брат — офицер!

Кируш, позабыв о Павлике, набросился на Антошу.

— У тебя голос слаб для командира,— передразнил он того.— Где это слыхано, чтобы командир пищал, как комар? В бою никто и не услышит.

— Это я пищу, как комар?! — разозлился Антоша.

— Ну, а кто же еще! — злобствовал Кируш-Длиннуш.

— Так. Ясно! Значит, ты сам метишь в командиры? Поэтому других отрицаешь,— не отступал Антоша.

В этот напряженный момент мы услышали голос Гриши. Он забрался на стену крепости и закричал.

— Э-эй! Слушай мою команду! Командиром буду я…

— Ишь ты, умный какой выискался!—вдруг заговорил, молчавший до этого Гоша.— Слушай команду… Я тоже хочу быть командиром! Я вот, например, адмиралом буду.— Он выпятил грудь и стукнул в нее кулаком.— В армии были адмиралы или нет?

Я посмотрел на Гошу и подумал: «А почему, собственно, они все должны быть командирами? Я — что? Хуже других!»

— В таком случае, я буду контр-адмиралом! — гордо заявил я.

— А я — полковником! — выкрикнул Проша, будто звание полковника выше контр-адмирала.

Тут все смешалось. Начался такой гвалт, что ничего не разберешь. Наперебой ребята начали выкрикивать звания, которые им пришлись по вкусу. Симуш и Тимуш не поделили должность капитана. Тимуш толкнул Симуша, тот упал, но падая, успел схватить последнего за ногу и потянул за собой. А на них с жалобным писком свалился Антоша. По-моему, втихомолку его двинул Кируш. Но точно утверждать не могу, потому что сзади кто-то толкнул меня в спину, и я ткнулся носом в снег. В мгновение ока между «генералами» и «адмиралами» вспыхнула драка. В азарте добрались и до крепости, и не прошло пяти минут, как от ее величественного вида остались лишь жалкие останки.

Посреди шумного гвалта и развала один Гриша сохранял спокойствие и невозмутимость. Очевидно, это подействовало и на других, шум битвы начал стихать. Гриша вздохнул среди всеобщей тишины и покачал головой.

— Эх, вы — андромеды! Мой дядя говорит: прежде чем стать генералом, нужно, чтобы в тебе проснулся солдат! Хорошо… Будьте все генералами, а я… буду солдатом! Какая же армия без солдат? Но, учтите, играть я с вами не хочу! Запомните это! — безнадежно махнул он рукой.

И, резко повернувшись, он зашагал в деревню.

Усталые и хмурые мы плелись сзади. А на склоне горы сиротливо торчали развалины наших великолепных снежных крепостей…

Павлика-Карлика из нашего класса знает вся школа. Еще бы! Он — круглый отличник и его фамилия красуется на доске лучших учеников школы. Когда листаешь дневник Павлика-Карлика, просто оторопь берет: на каждой странице одни «пятерки», будто для других оценок и места нет. Даже в глазах рябит с непривычки! Невольно думаешь: и откуда у него столько знаний по всем предметам? Посмотришь со стороны — не скажешь, что он отличник: тщедушный, бледный, маленький, с большими, точно у слоненка, ушами. Руки тонкие, слабые. Бицепсы — что мой шнурок на ботинке! Он даже девчонок наших побаивается. По-моему, Катя-Катюша запросто повалит его одной рукой.

Давно к нему прилепилось прозвище— «карлик». За его рост и худобу. А он даже не обижается!

Но зато слава у него большая! Не нарадуются на Пашу учителя, пионервожатые, директор школы. Почти на каждом собрании его отавят в пример. Директор наш так и говорит: Паша — слава класса, цвет всей школы!

Если быть откровенным, мы все чуточку завидуем Павлику-Карлику. Ну просто удивляемся: золотая голова у парня!

Во-вторых, Паша у нас — известный общественник. Не гляди, что «карлик»,— и минуты не усидит на месте! Целыми днями крутится, как белка в колесе. То — на собрании дружины, то — на заседании редколлегии стенной газеты, то двоечников громит по школьному радиоузлу. Внешне неприметный Павлик-Карлик — наблюдателен, острый,