Многоножка - Вячеслав Береснев

ответила Тамара, немного подумав. — Прямо около остановки.

— Хорошо. Тогда через полчаса я подъеду на чёрном седане. Если что, наберу тебя.

— Ммм… Ладно?

Повесили трубку.

От предстоящей встречи с Ромкиной мачехой Тамара была не в восторге. Но она не видела смысла отказывать ей во встрече, потому что ей чётко намекнули: с Ромкой не всё хорошо.

Колени тревожно побаливали. Тамара предупредила Егора, что ненадолго выйдет, и покинула квартиру в слегка недоуменном смятении.

* * *

Ей не пришлось долго ждать около остановки: через три-четыре минуты к обочине подъехал чёрный автомобиль. Других на горизонте не наблюдалось, а такси, кажется, никто не вызывал. И Тамара шагнула навстречу к машине, решив, что, скорее всего, откажется, если ей предложат сесть внутрь.

Из машины — Тамара предполагала, что это и был тот самый «седан» — аккуратно вышагнула высокая худая женщина, одетая в длинное чёрное пальто (из-за которого она казалась только выше), в косынку и солнцезащитные очки. Она не оглядывалась по сторонам: завидев Тамару, сразу двинулась к ней, будто знала, как она выглядит.

Так и оказалось: подойдя, она сняла очки и туго улыбнулась так, будто невидимка сжал огромными пальцами её щёки. Тамаре показалось знакомым её лицо — но она не сразу смогла понять, откуда именно.

— Здравствуй, Тамара, — поздоровалась женщина с торопливым вздохом.

— Вы меня знаете?

— Да, конечно. Ты ведь в «Стаккато» занимаешься.

— Ну да, но… Мы с вами встречались когда-то?

— Несколько раз, мельком. Только возможности поговорить нам не представилось.

— Я, кажется, поняла… Вы тогда заглядывали в клуб, да? Буквально неделю назад…

— Кажется, да, — кивнула женщина. — Меня зовут Ангелина Витальевна. Очень приятно.

Она не спешила улыбаться: была чем-то встревожена, но и не спешила сразу переходить к делу. Тамару это настораживало. Зачем-то она спросила:

— Вы тогда Свету искали?..

— Не совсем. Я тоже работаю в «Стаккато». Проверяла, есть ли кто в помещении.

Тамара вдруг резко подняла брови, о чём-то догадавшись.

— Скажите, а как ваша фамилия?

— Перепелица, — ответила женщина спустя пару секунд. — Вот такая вот смешная.

— Ох, так это вы! — выдала Тамара ошеломлённо. — И вы ещё и Ромина… Ой, извините.

— Что извиняешься? Да, я Ромчику прихожусь мачехой. Давай присядем, тебе, наверное, тяжело стоять.

На остановке была широкая скамейка, на которую те, кто ждали транспорт, обычно садились только в случае крайней усталости. Но Тамара с Ангелиной Витальевной присели, потому что она была вполне себе чистой и удобной.

— Слушай. Дело, с которым я к тебе обращаюсь, непростое. Ты в курсе Роминой ситуации?

Тамара сжала пальцы на деревяшке.

— Рак, да?

Снова вспомнились те Ромкины слова в парке. Хоть на улице и веснело, но ей ощутимо повеяло холодом. Тамара до последнего надеялась, что причина, по которой она здесь оказалась, кроется в чём-нибудь другом. Но не в Ромкиной тайне, открытой той ночью в парке.

Тамаре в иные моменты до сих пор не верилось, что это может быть правдой. Рак? У Ромки? Ну что за бред, он совсем не похож на того, кто болеет онкологией. С другой стороны, говорила себе Тамара, много ли я таких видела…

Ангелина Витальевна болезненно сжала губы.

— Он мало кому об этом рассказывает… Даже я не сразу узнала. Опухоль засела в правом лёгком, невероятно близко к сердцу, так что оперировать опасно. В ближайших клиниках никто не решался. Разрешали только… как это назвать. Облегчить приступы, когда они случались.

— А сейчас с ним что? Почему трубку не берёт? — Тамара боялась задаваемых вопросов. Ответ был ожидаем.

— Он в больнице. Снова приступ, на этот раз тяжелее обычных, — Перепелица тяжело вдохнула, шмыгнула носом, снова надела свои очки, в которых стала похожа на шпионку. — У меня есть знакомый доктор, тоже хирург. Он сказал, что сейчас есть способ… прооперировать. Какой-то дорогой германский специалист остановился в Перми проездом.

— И как? — спросила Тамара, повернув голову. — Вы увезёте Рому в Пермь? На операцию?

— В этом всё и дело… — вздохнула Перепелица. — У нас не хватает денег. Саша… Ромин папа, разрывается, берёт сверхурочные, я тоже на двух работах, как могу… Но нам в жизни не хватит на эту операцию.

Тамара не хотела спрашивать, сколько она стоит. Она всегда боялась задавать вопросы, касающиеся денег, потому что зачастую ответы на такие вопросы были неутешительными.

— И что вы… хотите?

Перепелица набрала в грудь воздуха.

— То, что я тебе предложу, может сильно тебе не понравиться. Мне и самой это очень не нравится. Но я обращаюсь к тебе за помощью, потому что Рома… не видно было, но он ценил тебя. По-своему как-то, не знаю. Даже я это заметила — а ведь он со мной и говорить не хотел. Я не могу попросить кого-то другого и…

— О чём? — спросила Тамара спокойно, перебив её. — Простите, но я деньгами не смогу помочь. Моя семья тоже не очень-то богатая. Я бы и рада…

— Не деньгами, — качнула головой Перепелица. — Вернее…

Она снова замолчала, и Тамаре пришлось заговорить первой:

— Скажите. Что вы хотели?

— У вас в клубе… в «Стаккато», — заговорила Перепелица тихо. — Стоит сейф. Я знаю, что в нём дорогая видеокамера. Но я не знаю пароля.

Она говорила тихо и неторопливо, но Тамара слышала сквозь шум машин каждое слово. И ей становилось действительно страшно. И от того, что Перепелица ей говорила подобное, и от того, что она вообще думала о подобном… и от того, что возможность, о которой она говорила, в целом имелась.

— Тамара, пожалуйста, прежде чем ты что-то скажешь, пожалуйста, дослушай меня, — умоляла она. — Я перепробовала всё. Мы взяли огромную сумму в долг, мы не знаем, как будем возвращать её, но нам всё ещё не хватает, а зарабатывать некогда. Эта камера была самым, самым, самым последним вариантом, и я надеялась никогда к нему не прибегать. Но к несчастью, я знаю, что она стоит дорого. Покупатели в Интернете всегда находятся быстро, тем более на такую технику. Если у нас всё получится — тогда, возможно, мы сможем оплатить Ромчику операцию! А это не просто облегчение, он полностью вылечится…

У Тамары голова шла кругом. Она посмотрела на проезжую часть перед остановкой, но не видела ни дороги, ни машин. Только слышала слова Перепелицы:

— Ты не знаешь, как много он значит для меня, и для Саши… для его папы тоже. Да, с ним сложно, но если с ним что-то случится, Саша этого не переживёт…

— А я, думаете, переживу? — спросила Тамара, чувствуя, как стремительно намокает правый глаз, и вытирая его рукой. — Но