Сказки народов России. Том 1 - Автор Неизвестен -- Народные сказки
— О проклятье! — вскричал хан. — Кто убил, кто зарезал моего любимого коня?!
И он побежал во дворец, чтобы рассказать о случившемся молодой жене. Прибежал и глазам своим не поверил: ханша, как и следовало ожидать, безмятежно спала, но руки и губы её были в крови!
«О горе, горе мне! Неужели она по ночам пьёт кровь? Неужели это она загрызла моего коня?… — вопрошал он про себя. — Ну да, конечно! Ведь она рождена зверем! — мелькнула у него в голове предательская мысль. — Звериное отродье! О горе, горе мне!»
Опустился хан на пол, где стоял, обхватил голову руками, сидит в глубокой печали.
А ханша вскоре проснулась, встала и как ни в чём не бывало пошла умываться. Молча смыла кровь, вытерла руки и лицо и, с нежностью глядя на хана, села завтракать.
— О мой хан, почему вы сидите на полу, почему не едите со мной? — спросила она.
Хан очнулся, сел рядом с ханшей и стал пить ароматный чай цвета сандалового дерева.
В этот момент доложили, что пришёл Шонхор. Войдя, певец бросил на ханшу испуганный взгляд, но тут же взял свою ятху[7] и начал играть. Ханша, как и прежде, слушает его с видимым удовольствием. А хан не слушает. Хан думает: «Неужели она? Неужели это она ночью загрызла моего любимого коня и напилась его крови?! Вот ведь несчастье какое! О горе, горе мне! Что с ней делать?!»
День постепенно склонился к закату. Ханша слушала певца. Хан пребывал в глубокой печали.
Вечером Шонхор ушёл, но потом, крадучись, вернулся, зарезал жёлтого летающего слона, вытащил его печень и кровью, стекающей с неё, вымазал руки и лицо молодой ханши.
Проснулся утром хан. Страшно ему. Хочет пойти проведать своих драгоценных друзей и не решается. Но всё-таки собрался с силами и пошёл. Младший брат мирно почивает, с ним всё в порядке, хан ласково погладил его по правой щеке, покрутил его правый ус. И направился к жёлтому летающему слону. Идёт, а сердце его колотится, будто предчувствует что-то. Так и есть! Лежит слон мёртвый со вспоротым животом. Побежал хан к ханше. «Ну да, точно, она! Всё лицо в крови! Все руки в крови! И при этом спокойно спит, словно ничего и не было. О звериное отродье! О горе, горе мне!»
Выхватил хан в великом гневе свой меч из алмазной стали и занёс его над спящей ханшей. В этот миг из серебряной клетки раздался голос птицы тоти.
— О великий хан! — закричал говорящий попугай. — Пощадите ханшу! Я раскрою вам одну тайну!
Хан опустил меч.
— Говори, птица тоти, — велел он.
— Давным-давно, в стародавние времена, — начал рассказывать попугай, — жили голубь и голубка. Каждый год они вили гнездо на большом дереве, которое свисало над морем. Каждый год голубка откладывала яйца и выводила птенцов. Однажды, когда птенцы были ещё маленькие, запасы корма, добытого голубями, подошли к концу. Голубь отправился добывать пропитание, а голубке велел охранять птенцов. Долгие поиски корма оказались не очень удачными — лишь один пшеничный колосок голубю удалось найти. Принёс он этот колосок, отдал голубке и говорит: «Держи его в клюве, в гнездо не клади, а то птенцы сразу всё съедят. Сейчас они не очень голодны. Но завтра нам совсем нечего будет есть, тогда и поделим пшеничные зёрна на всех. Ну а я пока попробую добыть что-нибудь ещё». Держит голубка колос в клюве, успокаивает птенцов, ждёт голубя. А голубь улетел, и нет его. Вдруг поднялся ураганный ветер, на море вспенились волны, вал за валом накатывали они, разбиваясь о берег, и брызги долетали до гнезда. «А-а!» — вскрикнула от страха голубка и уронила колосок в воду. Голубь переждал бурю и вернулся к гнезду — увы, без добычи. Сел он на ветку рядом с голубкой, кручинится: «Ничего мне больше не удалось найти. Придётся поделить тот единственный колосок, который я принёс в прошлый раз». Голубка, чувствуя себя виноватой, не смеет на голубя взгляд поднять. «О дорогой, — говорит, — случилось несчастье: во время бури, когда волны, ударяясь о берег, разлетались фонтанами брызг, почти доставая до нашего гнезда, я вскрикнула от страха и выронила колосок в воду». Не поверил голубь голубке. Решил, что, пока он, выбиваясь из сил, искал пропитание, она поддалась искушению и съела одна то, что предназначалось всем. Теперь птенцы погибнут от голода, и это её вина. «Ты сама всё съела!» — негодующе крикнул он и убил безвинно обвинённую голубку. Убил и улетел. Прошёл год, и второй, и третий. Однажды, греясь на солнышке, голубь подумал: «Три года назад у большого дерева я убил свою голубку. Море в том месте, говорят, отошло. Если колосок, и правда, упал в воду, то что-нибудь, подтверждающее это, там обязательно должно быть. Но если голубка съела зёрна, чем обрекла птенцов на голодную смерть, то отсутствие каких-либо следов неопровержимо докажет это». Голубь взмахнул крыльями и взмыл в небо, спеша поскорее вернуться к большому дереву. А когда уже подлетал, увидел внизу вокруг дерева целое поле пшеницы. «О горе мне! — закричал он, осознав, что наделал. — Я убил невинную подругу свою! Она не ела зёрна, а просто случайно уронила колосок!» Снедаемый скорбью и раскаянием, голубь нашёл кости голубки, нашёл её белый череп, накрыл останки любимой своими крыльями и плакал над ними три года… О великий хан! Если не хочешь уподобиться этому голубю, остановись!
— Что ж, прислушаюсь к твоим словам, птица тоти! — сказал говорящему попугаю хан и вложил меч в ножны.
Ханша проснулась и опять, нисколько не удивившись, что у неё руки и лицо в крови, пошла умываться. Тщательно отмыв кровь, она утёрлась полотенцем и села завтракать. Хан смотрит на неё, ничего понять не может. Шонхор явился без опоздания и, как после подмены чёток, играл лучше и прекраснее, чем когда-либо прежде. Лучше и прекраснее, чем мог бы сыграть когда-нибудь потом. А поздно вечером он зарезал младшего брата хана и вымазал его кровью руки и лицо молодой ханши.
Утром, едва проснувшись, хан побежал к младшему брату. А тот уже мёртв. Хан бегом к молодой жене — она вся в крови. «Если ханша тут ни
