Крысиный заговор - Оксана Вениаминовна Смирнова

– Пусть только попробуют устроить что-нибудь неправильно! Для меня Тюха – это девочка-счастье. Такой она и должна быть! Нельзя, чтобы Тюха на всю жизнь осталась несчастной.

Глава 30

Неожиданная встреча

Московская группа была не очень велика, поэтому Тюха предположила, что и лагерь окажется не слишком грандиозным. Но когда их доставили в морской порт – вероятно, место сбора, – москвичи едва не потерялись в разноязыкой, пёстрой, очень большой толпе ребят. Между ними деловито сновали взрослые. Правда, слово «взрослые» тут подходило не вполне. Точнее было бы сказать – старшие, но ещё совсем молодые. Все в разноцветных галстуках вроде пионерских. Наверно, чтобы детям было проще не перепутать и не потерять своих кураторов. В руках у них были планшеты с прикреплёнными бумагами. Кураторы сосредоточенно глядели то в бумаги, то на группки ребят, переговаривались между собой, кого-то забирали из одних групп и переводили в другие.

Тюха с тем же спокойствием, которое так огорчило её папу, смотрела на эту суету, почти не вслушивалась в разговоры – ни в детские, ни во взрослые – и вздрогнула, услышав совсем рядом, за спиной, весёлый голос:

– Я везу биологов на четвёртую биостанцию, в Иллирию. У вас тут девочка должна быть.

Тюха замерла, боясь оглянуться. Сзади зашуршали бумагами. Потом голос московского сопровождающего – дяденьки-спортсмена, седого, но подтянутого – ответил:

– Да, имеется один биолог. Анастасия Стрешнева. Эй, кто тут Настя? Отзовись!

Тюха обернулась и увидела девушку. Невысокую, сероглазую, в брюках и клетчатой рубашке, но без галстука на шее. Очень красивую – как Рён или как донна Элинор.

– Это ты Настя Стрешнева? – спросила девушка с улыбкой. – Пойдём, нас катер заберёт. Где твои вещи? Давай помогу.

Едва успев сказать сопровождающему: «До свидания!» – Тюха почти побежала за девушкой и своим клетчатым чемоданом, который нёс уже какой-то парень – видимо, тоже из распорядителей этого столпотворения. Они ловко лавировали в толпе, а Тюха всё повторяла про себя: «В Иллирию… не может быть… наверно, послышалось. Что мне там теперь делать?..»

Пробившись через гам и толчею, они вдруг оказались в пустынном светлом коридоре. А дальше через двери из непрозрачного стекла вышли на маленький причал, возле которого уже ждал катер. Парень одним махом передал чемодан матросу, девушка с Тюхой взбежали по трапу на борт, где имелся один-единственный пассажир. Видно, биологов пока только начали собирать, предположила Тюха.

Пассажир стоял на носу катера и смотрел туда, где бухта раскрывалась в настоящее светлое море. Девушка перелистала свои бумаги и сказала Тюхе с тем же весёлым дружелюбием, с каким её разыскивала:

– Один биолог уже есть. Его зовут Томазо Мираканто. Вы тут пока поговорите, что ли, а мне надо собрать ещё кое-какой народ.

Девушка убежала. Тюха поглядела на подростка, упорно созерцавшего морской простор. Подойти к нему было страшно. Но и не подойти нельзя. Тюха решительно пошла на нос катера и сказала в спину лохматому черноволосому мальчишке:

– Тебя зовут Томазо Мираканто?

– Да. Том Чертополох, – ответил он и обернулся.

Это действительно был Том. Но Тюха смотрела на него молча: она боялась поверить в чудо. Сейчас этот Томазо скажет что-нибудь про своё огромное семейство, про то, как ему жаль первого, настоящего Тома…

Мальчишка сунул руку в карман серых штанов и вытащил оттуда подкову – то есть магнит.

– Я его утащил тогда… на счастье, – сказал Том. – И он помог. А я что, очень изменился?

– Нет. Ты вырос, – сказала Тюха.

– Ты тоже, – кивнул Том. – Но это правильно.

– Я думала, что ты совсем засох там, насмерть, – смогла наконец выговорить Тюха. – Что тебя больше нет.

Том уставился на неё с мрачным недоумением.

– Ты так всё это время думала? А Робин тебе не сказал?..

– Он мне сказал, что понесёт тебя в другое царство. А в сказках это значит – в царство мёртвых. Мы в школе проходили…

– Это враньё! Или у вас неправильные сказки. – Том даже стукнул кулаком по борту.

– А почему тогда ты не пришёл? Ты болел?

Том вздохнул. Он привык, что раньше сложные вещи всегда рассказывал Рик. А теперь надо было как-то справляться самому.

– Робин отнёс меня к источнику живой воды, – сказал он хмуро. – Но в этой передряге чертополох действительно совсем засох. А человека живая вода оживила. Не колючку же ей оживлять? Это всё потому, что мы – как бы сказать? – на самом деле люди. Но раньше я вдобавок мог быть и чертополохом, а теперь не могу. А значит, не могу ни появляться, где хочу, ни исчезать. Чтобы попасть к вам, мне пришлось бы на чём-то ехать. Да ещё с какими-то бумагами, которых у меня отроду не водилось. Ну, в общем, я так не умею…

– А мне тогда показалось, будто ты нарочно добавил к моей молнии остаток своей жизни, – сказала Тюха, глядя, как раньше Том, на море.

– Ну, я добавил что-то… – признался Том. – Что сумел наскрести… Хотел покончить с ней наверняка.

– И где же ты теперь живёшь? – спросила Тюха.

– В Иллирии. У нас там друзья: Дени, Рён, Лусьо… и другие.

– И мы сейчас туда поедем? Это правда?

– Ну да. Сейчас все соберутся – и отчалим.

– А мне сказали, это просто лагерь. Международный.

– Да, лагерь, – согласился Том. – А в нём занятия всякие научные. Здесь так положено. Лусьо вон учится, и я буду учиться.

– Где? – ошарашенно спросила Тюха.

– Сначала в школе, – улыбнулся Том. – Люди всегда учатся в школе. А там, может, и в университет пойду. Посмотрим.

– Там есть даже университет? – Тюха почувствовала себя совершенно сбитой с толку. В сказках ей до сих пор университеты не встречались. Вроде бы.

– Да, есть, – ответил Том вполне серьёзно. – И, говорят, очень хороший.

Том взглянул исподлобья и добавил:

– И ты потом тоже сможешь в него поступить. Когда вырастешь. Если захочешь.

– И я смогу здесь жить?

– Ну да… жить можно в разных странах… сначала будешь приезжать к нам на каникулы.

– А потом буду ездить на каникулы домой. – Тюха слегка задумалась. – Хорошо, что у меня теперь есть брат. Родителям не будет одиноко.

– Брат – это здорово, – согласился Том. – Как его зовут?

– Данилка. Но он пока ещё почти не разговаривает даже.

– Подрастёт – можно будет звать его Дени.

Том