Путеводные осколки - Оксана Вениаминовна Смирнова

пол и стал там что-то сосредоточенно рассматривать.

– Браво! – сказал Удав. – Даже не думал, что обряд выглядит так эффектно.

Он поглядел на герцога и ухмыльнулся:

– А мы ведь не договорили. До темноты ещё есть время.

Потом бросил в сторону громилы:

– Вынь кляп и отведи его в мой кабинет. Я, так и быть, отвечу на вопросы. Если они ещё остались.

Глава 26

Откровения Удава

Кабинет Удава оказался квадратной комнатой почти без мебели. Письменный стол и пара кресел – вот и всё. Удав прошёл за стол и сел в кресло, обитое зелёным плюшем. При этом он стал выглядеть, как чиновник в какой-то канцелярии.

– Сейчас тебя развяжут, – сказал Удав, щурясь на герцога. – Учти: стоит тебе сделать что-нибудь неправильно, и от мальчишки останется груда осколков. Самых обыкновенных. Поэтому без глупостей.

Удав сделал знак громиле, и тот развязал хитрый морской узел, действительно освободив герцогу руки.

– Ты можешь сесть, – кивнул ему Удав. – А ты, – приказал он громиле, – принеси мне обед, а ему хлеб и воду. А то его голодный вид испортит мне всё удовольствие.

– Странная логика, – проговорил дон Серхио.

– Нет, отчего же? С голодным человеком говорить неинтересно. Он будет думать только о еде. Ты не согласен?

– А? Да, согласен. Зачем понадобилось это представление?

– Ну, я давно раздумывал, на ком испробовать силу осколков. А тут такой прекрасный случай. Мальчишка, хоть и мастер путешествий, из зеркала не вырвется. Это стекло и не таких удерживало. Но если я его оттуда выпущу, он станет служить мне. И слушаться беспрекословно, чтоб снова не попасть в ловушку.

– Второй раз в ту же ловушку? – усомнился герцог.

– Не всё так просто, – пояснил Удав. – Был проведён обряд. Если я выпущу мальчишку, обряд всё равно будет его держать, как цепь собаку. А порвать эту цепь и освободиться ему не хватит сил.

– А если он всё равно откажется служить?

– Останется в стекле и сделается тенью. А ты будешь глядеть и мучиться. Или, может, сам будешь умолять, чтобы он стал моим рабом.

– Но я-то ведь уже не нужен? Так что и умолять, наверно, будет некому?

Удав отвлёкся на громилу, который притащил поднос с дымящимися плошками и остроносым кувшином. От плошек поднимался странный пряный аромат. Герцогу, как и было приказано, вручили хлеб и воду, которая ничем не пахла и была, по-видимому, просто водой.

– Да пей, не бойся, – усмехнулся Удав. – Травить не буду. И в стекло не стану прятать. А ты мне здорово помог. Я голову ломал, как от тебя избавиться. А ты вдруг сам явился, да ещё с таким подарком.

– Согласен, это было крайней глупостью, – кивнул герцог. – Но почему избавиться надо именно от меня?

– А от кого ж ещё? От истеричек королев? От старых жирных королей? Не говоря уже о сорняках. Никто из них не сможет нам сопротивляться. Вот с тобой воевать – гиблое дело. Было бы – если бы ты так не рисковал.

– А воевать должны вот эти, завербованные? – спросил герцог не то чтобы с насмешкой – скорей с недоумением.

– О, теперь они будут воевать! – воскликнул воодушевившийся Удав. – Они знают легенду про путеводное стекло. А кто ещё не знает, тем расскажут. Теперь я покажу им зеркало с твоим мальчишкой, и все поверят, что я великий чародей!

– Но чародей-то ведь другой. Да и осколков маловато, чтобы обрядом запереть целую армию.

– А кто им об этом сообщит? Кому охота рисковать? Моя-то слава всем известна.

– Да уж… – Дон Серхио задумался, потом сказал – как будто сам себе: – И всё равно не понимаю, зачем нужна империя.

– Не понимаешь? – удивился Удав. – Чего ж тут непонятного? Сейчас везде ваши законы: того нельзя, этого нельзя. Приходится скрываться, опасаться, юлить. А вот когда мы победим, для меня и моих верных людей останется один закон – мой. Беру всё, что хочу. Делаю, что хочу и с кем хочу. Так, как у нас, пиратов, принято. Я, например, люблю помучить всласть. Тебя сейчас ещё не время убивать. Сначала за тебя можно поторговаться. А потом, когда у нас всё получится, уже и буду мучить, мучить, мучить. Боишься?

– Пока нет, – ответил герцог. – Зачем бояться раньше времени?

Удав захохотал.

– Ладно. Уже темнеет, – сказал он, разом перестав смеяться. – Я отвезу тебя на остров – ведь ты про остров догадался? – и посажу на цепь. На всякий случай.

Герцог рассеянно кивнул, допил воду и вдруг сказал:

– Можно ещё один вопрос?

– Какой вопрос?

– Куда попал Нико?

Удав пожал плечами:

– Понятия не имею. Он выпил зелья, которое открывает дверь желаниям. Наверно, всех куда-то тянет. Вот и его куда-то потянуло.

– И все эти обряды, зелья и куренья описаны в тех древних свитках Фер-Мемфера?

– Обряды, зелья и куренья-то описаны, – с досадой отозвался Удав. – И колдуны местные кое-что умеют – вроде этого, моего. А вот как делать стекло, никто не записал. Ну ничего, я подожду. Чёрная Эффа должна подняться вместе со своими тайнами.

Пока шёл этот разговор, дон Серхио находился в страшном напряжении. Он боялся, что мастер Мартин, взяв с собой парочку бравых гвардейцев, попробует его отбить и этим погубит Нико навсегда. Но мастер Мартин видел и обряд, и боцмана-жреца, который погасил огонь в жаровне, спрятал осколки в кошель и расположился на тахте, держа под рукой тяжёлый булыжник. Развязанные руки дона Серхио его догадку подтвердили. Надо было найти способ сначала выручить Нико.

Мастер Мартин всё продолжал смотреть в стекло. Он видел суету в консульстве и тревогу в городе. Видел, как под носом у боевого корабля (и без всяких сигнальных огней) в маленькой лодке провезли на остров дона Серхио – и он скрылся в пещере.

Мастер созвал на совет тех, кого дон Серхио назвал третьими, четвёртыми и пятыми людьми в государстве, и описал им разразившуюся катастрофу. И они долго, до рассвета, совещались, пытаясь отыскать какой-то выход.

Всё это время мастер Мартин тоже боялся. Очень боялся встречи с донной Мартой и Марикой. Даже возможной встречи с донной Элинор он опасался меньше – то есть ей бы он был безмерно рад. Пусть донна Элинор призовет Рён, Дени, ещё кого-нибудь, и они всё уладят. Но сказать донне Марте про Нико и поглядеть в глаза Марике… Герцога они, конечно, выручат, Удава разгромят. Но как спасти Нико? Как выудить его из зеркала? В Иллирии едва ли это знают. Зачем им знать про злое колдовство? Заставить