Валентина Ососкова - Лесь с Ильинки-улицы

– Ну… идём? – Лесь поправил рюкзак на плече.

– Идём, – согласился папа. Они спустились на первый этаж, где Лесь столкнулся нос к носу с Василиской.

– Ой, – смутились они разом.

– А… Василёк, это папа. Папа, это Василёк… Василиска, в смысле.

– Так это вы за Лесем… гонялись?

– Не только, – деликатно ответил Ильин-старший, и Лесь был ему за это благодарен. Торопливо распрощавшись с девочкой и гоня мысль, что, возможно, больше её не увидит, Лесь вышел на улицу, и они с папой пошли в сторону метро. В спину им доносилось «… Чаю воскресения мертвых и жизни будущаго века…» – и Лесь резко остановился.

– Пап!

– Что?

– А давай… давай в воскресенье сюда на службу приедем? На всю, целиком, ни на что не отвлекаясь? Тут хорошо, правда, ты увидишь!

Папа пожал плечами:

– Почему бы и нет? И в это, и в следующее… как хочешь.

Лесь невольно нахмурился, как всегда, когда чего-то не понимал:

– То есть? Мы разве… не едем домой?

– Нет, мы теперь в Москве жить будем, – просто ответил папа, увлекая Леся дальше к метро «Площадь Революции». – Я уже договорился с хозяином той квартиры, которую вы с мамой снимали… Пока снимаем, а уже осенью, как дома продадим, купим.

Лесь послушно шагал за ним и пытался понять, но у него получалось плохо:

– А как же твоя… работа? Командировки?

– Ими Юрка Урманов займётся, всё уже ему передано… все дела, так сказать. Он талантливый и удачливый, а ещё имеет феноменальный нюх на все эти… дела, – и добавил совсем уж непонятное: – А ещё у него нет семьи.

Дальше оба шли молча почти до самого метро, но уже у входа Лесь остановился и спросил быстро, жадно, перескакивая с вопроса на вопрос, потому что устал не-понимать:

– Центр – это ведь всё… правда было? Я правильно делал, что скрывался? Они… они больше за мной не придут?!

Папа поглядел на сына – такого повзрослевшего за это лето – и ответил, последовательно:

– К сожалению, не только был, но и есть. А в мае ты всё делал верно… ну, кроме того, что надо было сразу сообщить мне или маме. Телефон они, насколько я знаю, не отслеживали.

– Но мама… мама взяла с меня обещание, что я не буду тебе звонить… – опустил голову Лесь, хотя сейчас ясно понимал, что когда речь идёт о такой опасности, подобные обещания бессмысленны. И если бы мама знала, она бы первая позвонила папе.

– Ну, об этом мы с Олей уже говорили. Будем считать вопрос закрытым, – улыбнулся папа, и Лесь, поднявший взгляд, неуверенно заулыбался тоже. – Ну а летом… я понимаю. Откуда тебе было знать… А сейчас – не волнуйся, этот твой Центр к тебе больше не сунется.

– Потому что им не по зубам самый крутой офицер ФСБ?! – радостно выпалил Лесь, но папа как-то сразу посмурнел:

– Да какой я крутой… Просто теперь им нечего от меня требовать, а если они снова сунутся – я обеспечу им некоторые… проблемы . Ладно, Леська, об этом мы с тобой ещё наговоримся, поехали?

– Давай! Только… можно последний вопрос?

– Да?

– А летом – я только от тебя бегал?

– Я приехал в конце июня… – но, заметив вытянувшееся огорчённо и смущённо лицо Леся, Ильин-старший поспешил утешить: – Но они не сразу утихомирились. Потом, конечно, я обеспечил всё необходимое, чтобы им резко стало «не до того», и вплотную занялся твоими розысками, но ты к тому времени был уже настоящий мастер скрытного существования в городе. Не захочешь идти в армию – с таким твоим опытом тебя никакой военкомат не найдёт! – со смехом заключил он.

– Не, от военкомата я бегать не буду! – поспешно возразил Лесь. Бегать ему больше не хотелось. Нет, когда ему будет семнадцать, он, может, найдёт себе ужасно важную «альтернативу» армейскому году, но пока даже не думал.

– Как хочешь. Идём?

– А… А как же дядя Витя? Ну, там, у Тоши на даче… ой, ты, наверное, не знаешь, но там тоже как раз Центр был и…

– Во-первых, это что, после-последний вопрос? – со смешком перебил папа и, не дожидаясь ответа, добавил: – Знаю я историю с Виктором Семёновым и твою роль в ней.

– Откуда?! Звонок отследил?

– После-после-последний вопрос, – с каким-то даже удовольствием заключил Ильин-старший. – А отслеживать ничего не надо было. Когда мы с Олей помирились… Короче, мы от Максима узнали, что ты пропал, и дальше уже пытались разыскать тебя вместе.

– Вместе с Максимом? – не понял Лесь, но папа в этот раз уже не стал отсчитывать, какой это был вопрос, и сразу ответил:

– Конечно, нет. Он к маме и на километр больше не подходил, как только увидел меня в приёмном отделении!.. Хотя с Олей мы помирились, между прочим, не за один раз, но он решил не рисковать. Вот такой вот неудавшийся Тристан. Уж не знаю, как он про тебя-то нам сказать рискнул… Так, ладно, пойдём, купим воды – пить хочу ужасно. Жарко… – он перевесил джинсовую куртку, из-под фальш-погона которой торчал голубой берет, на другое плечо. – И заодно расскажу уж всё по порядку. Потому что ты всё равно у меня это сейчас вопросами выпытаешь.

– Давай! – радостно поддержал Лесь. Ему тоже было жарко, а ещё хотелось есть – как и все в храме, он перед службой не завтракал. Пока папа неспешно покупал воду и пил её, ледяную, из запотевшей бутылки мелкими глотками, мальчик разве что не подпрыгивал от нетерпения, и, наконец, был вознаграждён холодной водой и рассказом:

– Итак, если вернуться к самому-самому началу, когда вы с мамой так лихо от меня исчезли… Из командировки я вернулся только через месяц, да и то сразу же уехал снова, не имея возможности начать вас разыскивать. Юра по моей просьбе порыскал по Казани, по Елабуге, где раньше Олины родители жили… Бесполезно. Сам я поисками заняться не мог вплоть до мая.

– Работа, да? – посочувствовал Лесь.

– Она самая. «Есть такая работа…» и далее по тексту. Горячая пора. В один из кратких «перерывов» я успел попросить единственного из бывших моих сослуживцев, о котором я знал, что живёт в Москве, разыскать Татьяну – ну, тётку твою, Олину сестру, потому что почти точно был уверен, что Оля уехала к ней. Ну куда вам ещё было податься?.. Если ты ещё не понял – я про Серёгу по прозвищу Ийон Тихий – ведь так его племяшка звала, да?

– А Ленка разве племянница? Мне казалось…

– Не знаю, как-то даже не интересовался. В общем, – папа отобрал у Леся бутылку и сделал ещё несколько глотков, – я был по горло занят и, даже получив адрес от Серёги, не имел возможности с ней связаться. Ну а потом со мной связался уже этот твой «Центр охраны детства», вернее, те, кто их натолкнул на мысль о тебе. Не всё же там происходит просто так и методом тыка… Вот тут я понял, что как бы жарко ни было на службе, но с делами надо разгребаться и ехать в Москву. Тогда же Серёга сообщил мне ваш адрес, как уж он его вычислил – не спрашивай, он на это мастер, а я, если буду все возможные варианты объяснять, – только запутаю. Я написал письмо…

– Но оно не дошло!

– Дошло, дошло, но мама, когда вернулась, его порвала и выкинула, тебе ничего не сказав. А ты ей зря не сказал про Центр сразу.

– Ей не до того было! – возмутился Лесь. – И вообще, беременным ведь нервничать нельзя!

– Ничего, она своё отнервничала в июле. Но возвращаясь к моему приезду в Москву… Помимо того, что я вполне официально поднял наших на твои поиски всеми доступными методами, я заявился и к Татьяне с вопросом, где благоверная, но она меня послала сразу и с порога. Только с третьей попытки я выпытал у неё адрес роддома, и – мы возвращаемся к тому, с чего я вообще начал рассказ.

Лесь фыркнул, представляя, как папа в чёрном плаще инквизитора выпытывает у тёти Тани адрес.

– Ты не фыркай, догадываюсь я, о чём ты подумал… В общем, роддом. Красивая, достойная сериалов семейная сцена. На следующий день – ещё одна. На третий – Оля, как и сестра, сдалась. К тому же я сообщил ей, что наш дорогой Елисеич, – папа потрепал Леся по волосам, – нынче в бегах не только от злых ювенальщиков, но и от собственного родителя… Нет-нет, нос не вешаем, столько времени скрываться от офицера ФСБ – это надо великий талант иметь!.. Мама прониклась, простила, и мы вместе начали думать. Ну, вместе со всеми… – папа явно не давал себе рассказать что-то ещё. Наверное, по работе.

– В храме был ты? – быстро перебил его Лесь.

– Я. А ты что, там тоже был? То есть, я зря пенял Серёге, что он мне дезу подкинул и не дал нормально с ним пятницу… отпраздновать.

– Был! Но я тебя не узнал. У тебя голос был какой-то… странный. И я вообще не думал, что ты можешь тут появиться…

– Голос… Уже и простудиться и охрипнуть на нервной почве нельзя!.. Опережая вопрос, сам тогда уж задам: так Василий Севашек – твой товарищ? И действительно его симка была у тебя?

– Ага, его.

– Так и думал, но его ты тоже заразил своей паранойей, поэтому наверняка я сказать этого не мог… Хотя мог бы спросить у твоего приятеля, Антона Маркова, но что-то не подумал тогда.