Тайна лесного озера - Галина Дмитриевна Вильченко

не приносят, и живут, как все нормальные люди. А у Зинки мать какая-то ненормальная, отвела её в лес и бросила, говорит, ей так её тайные покровители приказали. Зинку случайно нашли, а мать её к ней приезжала недавно, гостинцы привозила. Наша директриса не хотела её пускать, только Зинка расплакалась. Мать все же, хоть и сумасшедшая. У Тольки и Маринки отец убил мать. Мои родители развелись, когда мне было шесть лет. Мама ушла к другому мужчине, а я осталась с папой и бабушкой. А потом бабушка умерла, папа разбился на машине, у мамы своя семья, у них пять детей, но она и её муж хотели бы меня взять, только я не хочу с ними жить. Он пьёт, а она… от меня уже раз отказалась, и я чувствую себя у них чужой. Когда приезжаю на каникулы, больше трёх дней не выдерживаю. Знаешь, у нас у всех в жизни было горе, но это не значит, что мы не такие, как все. И наши ребята поступают в техникумы и институты, кто хочет, конечно. К сожалению, у нас есть и откровенные хулиганы, которые и учиться не хотят, и других обижают. И даже воруют. Я рада, что у вас в будущем нет детских домов, дети действительно должны жить с родителями, – голос у Светы задрожал, и она часто заморгала, чтобы сдержать слёзы.

– У нас и детские дома есть, и даже много беспризорников, – призналась Алёна. – Хотите, я расскажу, как мы живём? Что у нас не так, как у вас?

– Я не хочу! – уверенно сказала Света. Лена тоже отрицательно покачала головой.

– Почему? – удивилась Алёна. – Вам не интересно?

– Интересно, только ведь мы и так поняли, что вы о нас думаете. Мы сами будем строить свою жизнь, а если будем знать, что будет, то зачем трудиться? К чему стремиться? Какие ставить перед собой задачи? О чём мечтать? Знаешь, Варя, мы тут с Леной поговорили и решили, что только от нас зависит, как сложится наша жизнь.

– А меня не Варей зовут, а Алёной, – призналась гостья.

– Это не важно, хотя и непонятно, зачем было врать, – пожала плечами Лена.

– Я читала в книге, что нельзя произносить своё имя, чтобы тёмные силы к себе не забрали, – оправдывалась Алёна.

– Ты веришь в приведения? – удивилась Света.

– Не знаю, – честно призналась Алёна. – Но сама подумай, как можно не верить? Ведь в то, что можно путешествовать между временами тоже никто не верит, а я попала к вам, на сорок лет назад. А параллельные миры?

– Все это так заумно, – вздохнула Лена. – Я фантастику не очень люблю. Нам тут фильм недавно показывали, «Солярис», так я там совсем ничего не поняла. Мне про шпионов нравится читать.

– Я больше люблю исторические книжки, фантастику тоже не очень люблю. В прошлом году пыталась прочитать «Войну миров», да так и не дочитала. И «Человека-невидимку» не дочитала, – призналась Света.

– А вы почитайте Владислава Крапивина «В глубине Великого кристалла» или «Голубятня на жёлтой поляне», – предложила Алёна.

– Крапивина знаю, он написал «Мальчик со шпагой», он про пионеров пишет. Только, ничего фантастического там нет. Знаешь, я думаю, что он эти книги ещё не написал. Обещаю, когда напишет, обязательно прочитаю, – улыбнулась Света. – Даже если стану взрослой к тому времени.

– Ой, смотрите! – воскликнула Лена и показала рукой на горизонт. Тучи как по команде бросились в наступление. Они быстро приближались. Девочки вскочили на ноги.

– Сейчас гроза будет! – крикнула Света. – Бежим на Ведьмино озеро!

Девочки бросились к тропинке. Алёна старалась не смотреть на быстро приближающие тучи, она боялась не успеть. Молния сверкнула неожиданно, и заставила девочек остановиться, а грянувший гром присесть. Алёнка даже закрыла глаза. Ей вдруг захотелось забежать в первый же домик и спрятаться. Но тогда она не попадёт на Ведьмино озеро и не вернётся домой. В свой такой неспокойный, но такой понятный двадцать первый век. Она открыла глаза и посмотрела на подруг. Они стояли, открыв рты, и смотрели во все глаза мимо неё, на маленький домик, покрашенный в синий цвет. Из его окна поднимался чёрный дым.

– А в доме есть кто? – спросила Алёна.

– Игнат с отцом уехали, я сама видела, – ответила Лена.

– А Лидия Сергеевна?

– Если бы она была дома, то уже давно выбежала бы. Побежали?

Девочки сделали несколько шагов, но собачий визг остановил их. Визг отчаяния, боли, безысходности.

– Собака? – удивилась Света.

– У Игната была собака, Белка. Только она умерла весной, старая уже была. Может, они взяли щенка?

– Да какая разница! – воскликнула Алёна и побежала к дому.

– Стой! У нас времени нет! И заходить в горящий дом опасно! – закричала Лена.

– Звони 112, – приказала Алёна.

– Куда? И откуда? Телефон ведь в доме! – Света бежала рядом. – Ты с Ленкой к озеру беги, я сама вытащу щенка.

Алёна остановилась и посмотрела на Свету. Та не выглядела решительной, на глазах слезы, руки подрагивают. Куда ей щенков спасать?

– Жди меня здесь! – приказала Алёна.

Она вбежала на крыльцо и от досады закусила губу. На двери висел амбарный замок. Девочка схватилась за него и с силой дёрнула вниз. К счастью, замок не был закрыт на ключ. Алёна вбежала в комнату. Щенок уже не визжал, а тихо поскуливал, то ли не надеясь на спасения, то ли от усталости. Дышать было трудно. Алёна присела и на корточках подползла к щенку, который забился под стол. Она взяла его на руки и почувствовала, как часто бьётся у него сердечко. Она повернулась к двери, и сейчас же с верху упала горящая балка, перекрыв ей выход. Алёна не ругалась, принципиально, но сейчас выругалась. Про себя, но зато как большая. Щенок снова заскулил, и Алёнка крепче прижала его к себе. На её глазах навернулись слезы, сквозь треск горящего дерева она услышала гром и посмотрела в окно. Как хорошо, что в двадцатом веке нет моды ставить на окна решётки! Она схватила табуретку и бросила её в окно. Раздался звон разбивающегося стекла, треск падающей крыши, что-то сильно ударило девочку по спине. От резкой боли у неё потемнело в глазах, но из последних сил она вывалилась в окно, крепко прижимая к себе щенка.

Алёна не сразу смогла вдохнуть, не сразу решилась открыть глаза. Она лежала на мокрой земле, слушала удаляющуюся грозу и понимала только одно: она жива, но на Ведьмино озеро уже не успеет. Что ж, придётся ещё какое-то время пожить в двадцатом веке. Зато под ней копошится маленький живой