Иван Царевич и Серый Волк 5 - Анна Евгеньевна Антонова

– Казнить его! – заорал Кайзер.

Кот неистово застучал молотком. Зрители вскочили с мест, богатыри взяли оружие наизготовку, и неизвестно, чем бы всё это закончилось, не появись в зале суда неожиданные гости.

Дверь распахнулась, и на пороге показался сам владыка подземного царства, Аид.

Глава тринадцатая

Вспомнить всё

Аид с любопытством оглядел присутствующих.

– Русские. Так вот вы какие... – В повисшей тишине его голос звучал особенно грозно. – У вас что здесь? Суд? – поинтересовался Аид, оглядывая палаты.

Кайзер весь побагровел.

– Суд! – подтвердил он и заверещал, брызжа слюной: – По какому праву вы врываетесь...

Аид поднял руку, и Кайзер невольно осёкся.

– По праву любопытства, – сообщил древний бог. – А кого судят?

– Вот этого! Вон, вон! – раздались робкие голоса.

– Да-а-а... Сразу видно – злодей... – иронически протянул Аид, изучая Ивана.

– Злодей! Злодей! В котёл его! – загалдели зрители.

Владыка подземного царства задумчиво проговорил:

– А может, не злодей... если всмотреться...

– Не злодей? Не, не злодей. Смотри, лицо какое доброе... Да нет, не злодей! – тут же согласились зрители.

Шум всё нарастал, и Аид громко хлопнул в ладоши.

– Похоже, без богини правосудия нам никак не обойтись. Фемида! – позвал он.

В зал величаво вошла высокая женщина с гривой фиолетовых волос. На глазах у неё была повязка, в руках – большие весы. Шла она босиком и слегка споткнулась на входе.

– Господи, что у вас такие пороги высокие? Ещё и весы эти... – с досадой пробормотала она и сунула весы одному из зрителей: – На, подержи...

– Чего канителиться? Голову ему оттяпать, да и дело с концом! – заявил мужичок с последнего ряда.

– Ну да. Хоть на казнь посмотрим. Весело! – загоготал ещё один борец за справедливость, пухлый и совсем ещё молоденький юноша.

Фемида резко повернулась к нему и сурово спросила:

– Веселье любишь? А корова-то у соседа не сама пропала, а?

– Евстратий?! – ахнул сосед юнца и отвесил ему подзатыльник.

Фемида тут же на него переключилась:

– А не ты ли в прошлом году мельнику в жернова камень кинул?

Тот выпучил глаза и, притихнув, опустился на место.

Фемида прошествовала дальше. Зрители испуганно вжались в спинки сидений.

– Балаган какой-то! – фыркнул Кайзер.

Богиня правосудия направилась прямо к нему.

– Сразу заявляю, что любое обвинение в свой адрес считаю провокацией! Или ошибкой... – испуганно заявил прокурор.

– Я никогда не ошибаюсь, – холодно возразила Фемида. – Могу, конечно, снять повязку и в глаза взглянуть. Снять?

Она угрожающе нависла над Кайзером, и он весь как будто усох от волнения.

– Не... Не надо.

Фемида хмыкнула, но оставила его в покое.

– Так... А кто же здесь главный преступник? – Она повернулась лицом к залу.

– Вот он сидит! – фальцетом отозвался Кайзер.

– Повязку сниму! – пригрозила Фемида.

Кайзер прикусил язык. Аид подвёл богиню к Ивану. Она опустила руку на покорно склонённую голову и замолчала.

Все ждали, затаив дыхание. Вот богиня правосудия подняла ладонь и повелела:

– Весы мои принесите!

Зритель с весами мгновенно подлетел к ней. Фемида забрала своё ценное устройство и перевела невидящий взгляд на поднос с вещественными доказательствами. Мягко дотронувшись до манго, она стала перебирать остальные предметы, но затем опять вернулась к фрукту и положила его на весы. Чаша медленно ушла вниз, но затем вернулась в исходное положение и... неожиданно взмыла вверх! Фемида удивлённо хмыкнула и вернула манго на поднос. Склонившись к уху Аида, богиня прошептала:

– Как я ей завидую... – Она мотнула головой в сторону Василисы.

– А Иван? – тоже шёпотом поинтересовался Аид.

– Совесть, как у младенца, – заверила богиня правосудия и громко объявила: – Невиновен!

Все повскакивали с мест, поднялся радостный гвалт. Один лишь Кайзер скрежетал зубами от злобы.

Аид наклонился к Ивану и вполголоса сказал:

– Ты извини. Похоже, что я тебе жизнь поломал... Не нарочно, конечно. Не надо было эту бабочку выпускать... Но запутанную нить оставлять тоже было нельзя, понимаешь?

– Да, – отозвался Иван и поблагодарил своего спасителя: – Спасибо...

– Чем смог... Давай, русский, – попрощался подземный владыка.

В следующий миг они вместе с Фемидой медленно растворились в воздухе.

В царских палатах воцарилась тишина. Иван с Василисой молча смотрели друг на друга.

– Так это что получается? – отмер наконец Царь. – Если он невиновен...

Кайзер сжал кулаки и запыхтел, как самовар, но не осмелился ничего сказать. Иван подошёл к любимой, нежно взял её за руки и с надеждой спросил:

– Василисушка... Ты меня вспомнила?

– Нет... – растерянно ответила девушка, но тут же замотала головой. Глаза у неё заблестели. – Да... Иван? Ваня?

Царь, Волк и Кот стояли рядом и только глаза таращили. И вдруг откуда ни возьмись к ним подскочил фотограф.

– Разрешите сделать снимок для истории!

Пара повернулась к нему. Царь, Волк и Кот тоже приготовились позировать. И вдруг на плечо Ивану села яркая бабочка...

– Давайте только это уберём, – сказал фотограф, указывая на насекомое.

– Нет! – возразил Иван и шёпотом велел Василисе: – Тихо! Не шевелись. И не трогай её, пожалуйста!

– Я не трогаю, – тихонько сказала царевна.

– Фотографируйте нас. С бабочкой! – скомандовал Иван. – Скорее!

– А, кстати, да! Прекрасный нюанс, – согласился фотограф и щёлкнул камерой.

Из аппарата вылез снимок. Иван схватил его и закричал:

– Вот! Она есть! Мы вместе. И бабочка с нами.

– Вань, ну конечно, есть. Она же у тебя на плече сидела! – Волк забрал у него фотографию и стал вертеть в лапах. – Но я бы на твоём месте прогнал её. Мне вот она мешает.

– Ты просто не понимаешь, – заспорил Кот. – Это очень пикантно.

– Вы что, вспомнили меня? – ошеломлённо воскликнул Иван.

Все посмотрели на него, как на умалишённого.

– Ты чего вообще? – фыркнул Царь. – Кто тебя забывал-то?

Ваня счастливо расхохотался и стиснул Василису в объятиях.

– Ваня, ты меня так держишь, что не пошевелиться, – пожаловалась царевна, хотя на устах её играла довольная улыбка.

– Василисушка, я тебя теперь никогда не отпущу! – пообещал Иван.

– Ну-ну... Развели нежности! – Государь с недоумением оглядел опустевший зал.