Кот Тихон в поисках города на букву «Эс» - Маша Трауб
– Что это? Зачем это? Почему это? – захлопала крыльями сова.
– Мы просто хотим сделать вас красивой, – решительно объявила Эмма и принялась за укладку перьев.
В это время Тихон с Веней и Севой занимались Владимиром Семёновичем. Они не пытались его расчесать, скорее, старались не выпустить из комнаты раньше времени.
Петруша с Лушей привезли невесту и жениха во двор. Цыплята под приглядом Марии Васильевны разбросали лепестки. Сёма с Барсиком, Тич и Кейко стояли в галстуках-бабочках, которые успела сшить для всех Эмма. С другой стороны стояли Марыся, Муся, белка Тоня, коза Настя, Мария Васильевна. На них были венки из цветов, которые сплела Нора.
Лора и Владимир Семёнович шли к цветочной арке. Козлята скакали, ожидая знака, когда выносить кольца.
– Ой, а кто будет сочетать браком? – ахнула Нора.
– Как кто? Между прочим, у меня есть звериная лицензия. Я, так сказать, официальный загс! – На цветочном постаменте появился Пахом. – Даже экзамен сдавал.
Это была красивая церемония. Пахом произнёс речь. Лора плакала, Владимир Семёнович тоже прослезился. Когда козлята вынесли кольца, сделанные Веней под размер лап новобрачных, заплакали уже все. Владимир Семёнович надел кольцо на лапку Лоры, та – на его.
– Как же долго я тебя ждала! – сказала Лора и нежно клюнула Владимира Семеновича в щёку.
– Это я тебя ждал, – ответил он. – Спасибо, что нашла меня.
– Я так тебя люблю! – воскликнула Лора и кинулась обниматься.
– Ура! Они поженились! – закричали Муся, Сёма и Барсик и бросились поздравлять новобрачных.
– Бабушка Лора, а вы нам сегодня на ночь расскажете про свои путешествия? Дедушка Владимир Семёнович каждый вечер нас укладывал, – попросил Барсик.
– Конечно! Я вам такие истории расскажу! – воскликнула Лора.
– В городке, где мы познакомились, был огромный старый рынок. Туда приезжали торговцы отовсюду! Он работал каждое утро, но только до часу дня. На этот рынок даже туристы приезжали, чтобы посмотреть, сфотографировать. Это было что-то невероятное. Там можно было выбирать один помидор хоть целый день, такое это было наслаждение! Люди приходили с сумками-тележками, в которые складывали купленные продукты. Потом тащили их наверх, где располагались дома. Старый город был выстлан брусчаткой. Рано утром – а на рынок лучше идти пораньше – на улицах слышался скрип колёс этих сумок. Когда их тащили наверх, они, нагруженные фруктами и овощами, уже не скрипели. Утром там кипела жизнь: что-то без конца жарилось, запекалось. За одним из прилавков открывали свежие устрицы, за другим нарезали мясо, выкладывали домашние сардельки. За третьим торговали сырами всех видов. И вдруг, как по взмаху волшебной палочки, после часу дня этот рынок исчезал, как мираж, становясь самой обычной пустой площадью, по которой ездили уборочные машины. Голуби, с самого утра летавшие над прилавками, улетали. Становилось так тихо, будто и не было никакого рынка. Убирали, выносили все стеллажи, исчезали витрины, на которые выкладывались продукты. Но на следующий день рынок возрождался, будто никуда и не девался. Это казалось настоящей магией. Продавцы стояли на тех же местах, сыры и мясо разложены в том же порядке, что и накануне. Меня это всегда завораживало.
А мой дорогой Владимир обожал местный сад, куда приглашал меня на свидания. Он никак не мог опознать один запах – это был лавр. В саду росли несколько лавровых деревьев, которые, между прочим, в древности считались священными. Для меня – самый чудесный запах на свете. Аромат моей любви. Но сейчас, когда я встретила Владимира, наслаждаюсь другими запахами: ромашкой, облепихой, смородиной. Даже не думала, что настолько полюблю облепиху и другие ягоды. Совы такое не едят, а я с ума схожу. Ещё мне нравятся лисички.
– Тут много грибов, – заметил Пахом, – и белых, и маслят. А лисички никто за грибы не считает. Целые поляны!
– Ой, я бы хотела пойти по грибы! Давайте завтра! И детей возьмем. Они же должны понимать, какие ядовитые, а какие съедобные и как их правильно срезать! – объявила Лора.
– Хорошо, – согласилась Нора.
– Она всегда была такой. Ей невозможно отказать, – сказал Владимир Семёнович, глядя на свою возлюбленную с нежностью и восторгом.
Каждый день у Лоры находились занятия для всех – и детей, и взрослых. Нора не переставала поражаться энергии, которая била у совы через край. Она всё успевала. Отправлялась с котятами на рыбалку, по грибы, ягоды. Раскладывала орехи для белки Тони в самых дальних дуплах деревьев, чтобы та практиковалась в поисках. А ещё Лора без конца всех кормила, не пойми откуда доставая разнообразные продукты, подходящие и собакам, и кошкам, и пони, которые теперь паслись исключительно на их дворе.
– Ой, детка, так я уже с половиной города познакомилась! – ответила Лора, когда Нора спросила про волшебное появление припасов.
– В этом вы очень похожи на Владимира Семёновича, – улыбнулась Нора. – Он, кажется, тоже знает всех и везде.
Только одно огорчало Лору – котята наотрез отказывались есть мышей, которых она лично для них ловила.
– Ой, ну вы разве не котятки? Смотрите, какую мышку вам принесла, толстенькую!
– Бабушка Лора, ну сколько можно повторять! Мы не едим мышей, мы с ними дружим! – ахала Муся, выпуская на свободу очередную мышку. – Я из-за вас мышиный язык уже выучила! У них, кстати, очень интересная письменность, вы знали? Совершенно не похожа на нашу, но очень красивая. Много точек, линий, и от того, где находится точка, меняется произношение.
– Се бьен, тре бьен, ма шери, – гладила сова Мусю. – Тю э тре… intelligente, умная.
Однажды за завтраком младший Барсик спросил у старшей сестры:
– Почему бабушка Лора каждое утро говорит мне «сава»? Она думает, что я сова?
– А что ты отвечаешь? – Муся прыснула от смеха.
– Отвечаю «сава», чтобы бабушка Лора не расстраивалась. Она ведь уже старенькая, может путать меня с совёнком. Мария Васильевна меня цыплёнком называет.
Все, сидевшие за столом, начали хохотать.
– Вот, Барсик, пора и тебе начинать учить языки: ça va – это по-французски «как дела?», «всё ли хорошо?». И ты правильно отвечаешь. Можно добавить ça va bien, «са ва бьен». Означает «всё хорошо», – объяснила Муся.
– Французский точно придумали для сов. Я ни одного слова не могу произнести, – буркнул Барсик.
– Себастьян, дорогой, мне кажется, пирог пора доставать из
