Евгений Некрасов - Муха и сбежавшая мумия

Дед благодарил, но было заметно, что этот разговор ему в тягость. И вдруг он сказал:

— У меня было время подумать, чем заняться на свободе. Первые десять лет в тюрьме я надеялся, что меня обменяют на какого-нибудь засыпавшегося в Москве шпиона. Тогда я мог бы служить в разведуправлении на штабной работе. Следующие десять лет я надеялся на то, что мы больше не противники с американцами. Думал, вдруг меня выпустят просто так, и я пойду преподавать в Академию разведки. А теперь я понимаю, что мои знания никому особенно не нужны. Сейчас разведка работает не так, как в мое время. Ведь я даже компьютера толком не знаю. Мне ничего этого не нужно, особенно воспоминания писать. Мне бы забыть эти двадцать лет, а не вспоминать. Но если вы приказываете…

— Приказывать я не в праве, — покачал головой президент. — Вы и так уже отслужили все мыслимые сроки. Но я прошу вас, генерал. Ваш опыт нужен молодым офицерам.

— Слушаюсь. — Дед встал. — Разрешите идти?

— Идите.

Маша тоже вскочила, но президент остановил ее взглядом.

— Береги дедушку, — он протянул ей визитную карточку. — Это мой прямой телефон здесь, в Кремле. Если у дедушки или у тебя появятся действительно важные проблемы, которые невозможно решить без меня…

— Поняла, — ответила Маша, — зря звонить не буду.

А президент нажал пальцем ей на кончик носа и сказал как маленький:

— Бип!

В кабинет вошли два фотографа, опять усадили Деда в кресло и за минуту отщелкали, как президент говорит, а Дед слушает, как Дед говорит, а президент слушает, как они пожимают друг другу руки, как президент пожимает руку Маше и делает ей «бип».

На этом встреча с президентом закончилась.

Когда Маша с Дедом вышли в приемную, помощник спросил, в каком районе Дед хочет квартиру, и подарил ему огромную книгу про Кремль. Она была в кожаном футляре с застежками, размером с четыре самых больших тома энциклопедии.

Из-за этой невероятной книжищи они почти не увидели настоящий Кремль, потому что книжища была тяжеленная и не помещалась у Деда под мышкой. Ее можно было нести, только прижимая руками к животу, а так долго не походишь. Маша сбегала к Царь-пушке и Царь-колоколу, а Дед ждал ее на скамейке. Отчего-то ей казалось, что Дед сидит там с этой книжкой и плачет, и она побежала обратно. Нет, старый разведчик не плакал, но лицо у него было печальное.

— Мне тоже чего-то не хватает, — призналась Маша. — Президент, Кремль, в Москве жить… Вроде надо до потолка прыгать, а я ничего особенного не чувствую. И президент какой-то обычный.

— Если он президент, значит, уже необычный, — сказал Дед. — Просто он каждый день встречает много людей и не успевает найти нужные слова для всех. Вот и говорит обычно. Ты сто раз вспомнишь эту встречу, и каждое слово будет казаться тебе очень важным. Еще и присочинишь то, что хотела услышать и не услышала.

На стоянке у моста их ждал Вадик с темирхановским джипом.

— Босс уже дома, звонил мне на «трубу», — сказал он. — Поехали. Вас все ждут, конкретно. Жанка баранью ногу печет, дедушка Рашид вино разливает.

— Спасибо, не могу, — отказался Дед. — Мы сейчас — в Курск, Ухова выручать. Письмо от президента — хорошо, но и самим приглядеть надо.

— Конкретно, — согласился Вадик. — Тогда я вас отвезу, куда скажете.

И Дед сказал:

— Езжай домой, чего уж. У вас же праздник.

— Но вы к нам заглянете? В Москве или и Сочи, когда хотите.

— Разумеется, — ответил Дед.

Маша вдруг поняла, что не собираемся он в гости к миллионеру, разве что его затащат. Было жаль не увидеть больше Розку, похожего на бандита добряка Вадика и всех остальных, даже задаваку Малика,

Вадик, наверное, почувствовал то же самое.

— Ну, бывай, Муха, — сказал он, поглядывая на нее в зеркальце машины. — Красивая ты. Тяжело тебе будет.

— Это почему?

— Потому что красота — товар. Один тебя захочет купить для комплекта к вилле, «мерсу» или собачке, другой станет брать наглостью, чтобы перед пацанами тобой козырять. А парня, который тебя по-настоящему любит, они ототрут. Ты его и не заметишь.

— Я постараюсь заметить, — сказала Маша.

— Да уж, постарайся, — кивнул Вадик будет в сторонке, но всегда поблизости.