Евгений НЕКРАСОВ - Блин – сокрушитель террористов

– Тогда я тебя подсажу, ты перелезешь и отопрешь вагончик, а я вскочу на машину и с машины – через забор.

– Ага, машина загудит, охрана прибежит…

– …А мы с тобой уже в вагончике заперлись.

– Класс! – восхитилась Суворова. – Блинок, с таким талантом ты мог бы банки грабить!

Суворова болтала, как заводная, и Блинков-младший понял, что Валька побаивается. Он присел у ограды на корточки и похлопал себя по плечу.

– Становись.

Суворовские «платформы» так и впились в плечи, в самую мякоть.

– Переступи на косточку… Да не топчись! – застонал Блинков-младший. Цепляясь за прутья ограды, он стал подниматься на ноги.

– Как на лифте, – заметила Суворова. – Блинок, ты уже стоишь?

– Стою.

– Высоковато, – пожаловалась Валька. Блинков-младший не понял, он высоковат или ограда.

«Платформы» напоследок потоптались по плечам, и вдруг Митьке стало так легко, что захотелось подпрыгнуть.

Бух! Шмяк! Суворова приземлилась по ту сторону ограды и, не удержавшись, плюхнулась на пятую точку.

– Трусики, наверное, зазеленила, – пожаловалась она.

Блинков-младший смолчал. Было ясно, что суворовская откровенность – не для него, а для той девчонки, в которую он нарядился. Он просунул между прутьев сумочку и пакет со своими вещами. Суворова их подобрала и шмыгнула к вагончику.

Ее черные юбка и кофточка пропали в глубокой тени. Блинков-младший видел только ноги, стоящие сами по себе на ступеньках вагончика, часть щеки и порхающие отдельно голые руки. Потом все исчезло, и он понял, что Валька скрылась за дверью.

Он подошел к машине и примерился, как будет лезть. Шаг на бампер, шаг на капот, шаг на крышу – и на четвертом шаге под ногами уже поперечина ограды. В последний момент ему стало жалко чужую машину. Сняв босоножки, Блинков-младший зажал ремешки в зубах и кинулся на штурм. Бампер, капот (ух, как взвыла визжалка!), крыша, поперечина – и вниз, на газон. Визжалка надрывалась. Охранники, наверное, уже бегут сюда. Обуваться некогда – прощайте, Валькины колготки, здравствуйте, дырки!

Чуть не въехав лбом в торец распахнутой двери, Блинков-младший ворвался в темный вагончик и с облегчением услышал, как щелкнула задвижка. Почти сразу же со двора послышался топот.

– Быстро бегают, – хладнокровно заметила Суворова. – Ползи сюда, Блинок. По левой стене, здесь полки.

Блинков-младший уже понял, что полки, потому что успел приложиться к верхней лбом. Скользя по ней рукой, он дошел до перегородки.

Визжалка смолкла. За стенами вагончика застучала по прутьям ограды резиновая палка.

– Валь, ты где?

– Здесь, – откуда-то снизу откликнулась Суворова. – Не сядь на меня.

Он столкнулся с ней коленками и сел рядом.

А снаружи вдруг загудели под чьими-то ногами железные ступеньки лестницы!

– Проверяет! – охнула Валька. – Мы же на газоне наследили!

Охранник поднялся и стал дергать дверь.

Глава XXI

Петя хочет отличиться

– Заперто! – крикнул из-за двери немолодой солидный голос. – Петь, посмотри в первых двух, а соседний я уже проверил.

Снова заныли, загудели под ногами металлические ступеньки. Охранник спустился, но уходить от вагончика не спешил. Сквозь тонкую дверь было слышно, как щелкает зажигалка.

– Те тоже заперты, – подошел Петя. – Непонятка получается, Иваныч. Куда он делся?

– Обошел дом с другой стороны и вышел себе из калитки, – предположил немолодой.

– А зачем он тогда влезал, если ушел? – засомневался Петя.

– Мало ли что? Может, не думал, что в машине сигнализация сработает. А как сработала, испугался и ушел. Надо сказать хозяину, чтобы не ставил машину у нашего забора. Раз он из другого дома, то и нечего ставить, – буркнул Иваныч.

– Наоборот! Это ж для нас бесплатная сигнализация, – возразил Петя. – Смотри, Иваныч, уже второй раз на эту машину попадаются. В тот раз – девчонки и теперь кто-то…

– На кой ты в девочек стрелял, ирод? – перебил его Иваныч.

– Больше не полезут, – отрезал Петя. Судя по голосу, он был молодой и рвался отличиться по службе. – Иваныч, как хочешь, но что-то здесь нечисто. Я давно говорил, что надо нам достать ключи от этих вагончиков.

– А я давно говорил, что дурная голова рукам покоя не дает, – въедливо заметил Иваныч.

– Ногам, – поправил Петя.

– И ногам. И мне не дает покоя твоя дурная голова! Чужая машина загудела, и ты меня тащишь на задворки, а главный вход бросаешь без охраны. Соображай: как машина загудела, мы в минуту прибежали. Если правда кто перелез через забор, он еле-еле успел бы добежать до вагончика, а ведь ему надо еще отмычку подобрать…

Суворова хихикнула. Этих «отмычек» торчало у нее в голове штук шесть.

– Никого там нет, – заключил Иваныч. – Все, возвращаемся.

Настала тишина. Звука шагов Митек не слышал. Охранники все еще стояли за дверью, и это было непонятно: что молча-то стоять и ничего не делать?! Шепчутся, сообразил Блинков-младший. Ну да, он бы тоже шептался, если бы подозревал, что в вагончике кто-то прячется.

В дверной щели промелькнул свет фонарика. Кто-то присвистнул, и голос Иваныча спросил:

– Что там?

Митек уже понял, что там.

– Валька, ты замок не заперла? – зашептал он.

– Нет, только задвижку.

Охранники были близко, и приходилось перешептываться с Валькой на ухо. Блинков-младший все время боялся коснуться ее губами. А Валька не боялась и обслюнявила ему все ухо.

– Значит, капут нам. Он в щель посветил.

– Ну и что? – не поняла Суворова.

– Так щель же широкая! Фонарик насквозь просвечивает. Он увидел, что замок открыт, а задвижка заперта.

– Ну, значит, нас в милицию оттащат, – без особых переживаний сказала Суворова. – Этот Петя вредный, он просто так не отпустит.

С улицы послышались быстрые удаляющиеся шаги. Уходил только один из охранников – понятно, за топором или ломиком. А второй остался караулить.

– Валька, – зашептал Блинков-младший, – а ты можешь тихонечко-тихонечко запереть замок?

– Услышит, – засомневалась Суворова.

– А вдруг не услышит? Мы ничего не теряем.

Суворова молча встала и на ощупь начала пробираться к двери.

– А задвижку открой, – шепнул ей вслед Блинков-младший.

Вальку не было слышно. Она двигалась в полной темноте с кошачьей уверенностью, ухитряясь ни на что не натыкаться. А Иваныч снова защелкал зажигалкой. Звук доносился не из-за двери, а из-за стены, прямо над ухом Блинкова-младшего. Видимо, охранник отошел за вагончик, чтобы ветер не задувал огонек.

Суворова вернулась так же бесшумно, как и ушла.

– Все? – не поверил Блинков-младший.

– Н-ну! Стабильность – признак мастерства, – похвасталась Валька. – У Нинки на платяном шкафу замок в сто раз сложнее, а я его с закрытыми глазами могу отпереть.

Блинков-младший понял, каким путем добыто платье фотомодели, в котором он сейчас щеголял.

– Давай спрячемся в полку, – продолжала Валька.

– Куда?

– Здесь под полками такие сундуки, как в настоящем вагоне. Они откроют, посветят, а нас нет.

– Нашумим, – побоялся Блинков-младший.

И тут в дверь ахнули чем-то тяжелым! Весь вагончик заныл и затрясся! Это служака Петя, подкравшись, чтобы не спугнуть преступника, с размаху засадил в щель ломик. Он уродовал дверь с таким грохотом, что в вагончике можно было хоть танцы устраивать – охранники бы не услышали.

– Прячемся, – сказала Суворова, – привстань, Блинок.

Блинков-младший почувствовал, что полка под ним приподнимается, потом – хлоп! – и Валька пропала. Сгоряча он полез в тот же ящик под полкой. Суворова зашипела и стукнула его по рукам.

А дверь трещала! Щель стала шире, и в ней так и прыгал свет фонарика.

Вытянув руки, Митек вслепую пошел от двери и через два шага наткнулся на перегородку. За ней оказалось точно такое же купе – как в железнодорожном вагоне, только здесь полки были не поперек, а вдоль.

Ящик под полкой был вместительный. Митек юркнул туда и устроился полусидя, оставив полку открытой, как танковый люк.

– Стоп! – вдруг закричал Иваныч. – Ты что имущество ломаешь?! Смотри!

Высунувшись в проход, Блинков-младший увидел, что в щели мечутся лучи уже двух фонариков.

– Черт слепой! Не посмотрел как следует – и сразу ломать! Балясину отогнул! – возмущался Иваныч.

Лучи фонариков перестали прыгать и оба уставились в одно и то же место. Даже Блинков-младший издалека разглядел в щели язычок запертого замка.

– Правда, на замок закрыта, – после долгого молчания признал Петя. – Иваныч, а вдруг, этот, кто там сидит, услышал нас и все переделал: задвижку открыл, замок закрыл?

– Что он услышал, если ты мне на ухо шептал?! И потом, я же тут все время оставался. Он, по-твоему, дух святой – перелетел и закрыл замок без звука?…

На этих словах охранника «дух святой» довольно хрюкнул в своем ящике под полкой.

– Я на тебя докладную записку напишу. Сам сломал, сам и ответишь, – заключил Иваныч. – Пошли отсюда!