Марина Русланова - Портрет неприкаянного духа

Кирилл умело разжег костер. Они размотали простыню и сняли крест.

— Укладывай поперек, — скомандовала Юлька.

— Как бы костер не потух.

— Не потухнет, — Юлька достала из кармана плоскую бутылочку.

— Водка, — прочитал Кирилл надпись на этикетке. — Это еще зачем?

— Чтобы лучше горело, — Юлька отвинтила пробку и разлила содержимое бутылки по полотну, щелкнула зажигалкой. Синий язычок пламени пробежал по картине. Внезапно изображение вспучилось, выгнулось и дикий вопль разнесся по пустырю. Это был вопль женщины, бьющейся в самой ужасной агонии. Никогда в жизни ребята не слышали такого страшного крика, переходящего в жуткий, душераздирающий вой.

Пламя охватило всю картину, затрещала рама, и вой прекратился. Юлька завороженно смотрела на костер. Чудилось, что из пламени на нее смотрят горящие яростью глаза Карменситы.

— Юлька, пойдем домой. Все кончено, она сгорела, — Кирилл тронул девочку за плечо.

Очнувшись, она с трудом отвела глаза от едва тлеющих углей. Во всем теле чувствовалась страшная усталость.

Кирилл обнял Юльку за плечи, и они пошли прочь от пустыря.

Дед встретил ребят грозным выговором:

— Вы где бродите? Мы чуть с ума не сошли от беспокойства!

Маленькая Лушка сидела под полкой для обуви и обиженно таращилась на хозяйку.

— Лушенька, — Юлька взяла собачку на руки и прижала к груди, — завтра мы вернемся домой. Карменситы больше нет, бояться некого.

Собачка лизнула Юльку в подбородок.

— Мы сожгли картину, — спокойно сообщила Юлька.

Из гостиной донесся голос отца Дмитрия:

— Идите сюда, здесь все расскажете.

Ребята оказались в центре внимания. Дед принес на подносе ужин.

Уминая за обе щеки, ребята начали быстро рассказывать, но отец Дмитрий остановил их:

— Сначала поешьте, а то подавитесь.

Покончив с ужином, они пили чай с конфетами и рассказывали, как сожгли картину.

— Пожалуй, это лучший выход, — погладил бороду отец Дмитрий.

Дед кивнул в знак согласия:

— Я тоже так считаю. Игры со сверхъестественным крайне опасны.

— Мне сегодня пришла в голову идея сжечь картину, но вы меня опередили, — признался священник.

— Как вы думаете, она не сможет вернуться? — задала Юлька мучавший ее вопрос.

— Не сможет, — твердо ответил отец Дмитрий. — Она сгорела в очищающем пламени костра. Она не вернется.

На следующий день бабушка вернулась из больницы и даже не заподозрила, что домработница лежала с ней в одном отделении. Ребята покаялись, что, балуясь, нечаянно разбили зеркало и консоль. Бабушка поворчала, но быстро их простила.

К Юлькиному удивлению, вину за исчезновение картины взяла на себя Мумия. Она сказала, что помыла ее и безнадежно испортила полотно.

— А раму мы продали одному коллекционеру, — не моргнув глазом, соврала Юлька.

Старичок-доктор с удовольствием выслушал историю о Карменсите, угостил ребят конфетами и попросил не забывать его, заходить в гости.

Отцу Дмитрию здорово досталось от начальства за самовольство. Но он нисколько не жалел о своем поступке. Сказал, что этот случай здорово обогатил его опыт. Его знакомство с ребятами и дедом быстро переросло в крепкую дружбу. Отец Дмитрий часто приезжал в гости к деду. Они подолгу играли в шахматы, потом садились у камина, и священник рассказывал всякие интересные истории.

В память о Карменсите остался стилет с серебряной рукояткой. Юлька подарила его Кириллу. Все, что было связано с Карменситой, вызывало у нее отвращение. Мальчик чрезвычайно обрадовался подарку и не уступил просьбам прилетевшего из Москвы Якова Ильича продать уникальную вещицу.

А Юлька просто радовалась, что все благополучно закончилось. Иногда, в минуты плохого настроения, она смотрела на то место, где висела зловещая картина, и настроение неуклонно повышалось. Какое счастье, что Карменситы больше нет, а все остальное — пустяки!