Марина Елькина - Тайна трех похищений

Славка, как сумел, передал друзьям весь подслушанный разговор. Пересказывал он старательно, даже припоминал целые фразы и предложения.

— Непонятный разговор, — сказала Маша и нахмурилась.

— Что ж тут непонятного? — горячо возразил Тошка. — На вторник запланировано еще одно ограбление.

— Все равно непонятный разговор, — не сдавалась Маша. — Чего они ждут? Зачем нужно торопиться?

— Ну и вопросы тебя волнуют! — удивился Тошка. — Сейчас нужно думать, как их схватить.

— Мне кажется, мы просто должны предупредить милицию.

— Это неинтересно, — отмахнулся Тошка. — Понятно, что милиция устроит какую-нибудь засаду и поймает их.

— А тебе что нужно?

— Я хочу сам их схватить! Я хочу сам устроить им засаду! — воскликнул Тошка.

Славка рассмеялся, а Тошка обиделся:

— Не хотите? Я могу пойти один против целой шайки!

— Успокойся, — сказала Маша. — И не волнуйся: если мы позвоним в милицию, похвал в твой адрес все равно будет достаточно. Тем более что во вторник у нас спектакль. А сегодня уже суббота. Некогда нам засады устраивать.

Тошка сник. Если Маша завела речь о спектакле, то лучше замолчать со своими героическими предложениями. Машу никогда не переубедишь, что есть вещи поважнее ее театра.

Однако он и не подумал оставлять своей затеи. Он вполне серьезно говорил друзьям, что готов пойти один против целой шайки. И пойдет! И погибнет в какой-нибудь перестрелке! И Маша еще не раз пожалеет, что выбрала театр, а не засаду!

Но тут Тошке неожиданно помог Славка. Тошка даже удивился, как это братишке пришло в голову спросить:

— Маш, а что важнее — спектакль или ограбление?

— Для меня — спектакль, — отрезала Маша. — Ограблениями занимается милиция.

Славка на этом ответе успокоился, но он уже дал Тошке отличный повод пойти в новую атаку:

— А если никто, кроме нас, не может остановить бандитов? Если нам в милиции не поверят? Ты все равно выбираешь спектакль?

Маша сердито помолчала. Вопрос был сложный. И угораздило же этих воров наметить ограбление именно на вторник! Нужно что-то придумать…

— Есть еще один выход, — наконец сказала она.

— Какой?

— Поговорить с Рыжей.

— С кем?

— Плохо слышишь? С Рыжей.

— О чем?

— О медсестре.

Тошка даже присвистнул:

— Ну, ты даешь! Так она и станет с нами разговаривать!

— Станет! — решительно ответила Маша.

Она уже знала, как надо построить разговор с Рыжей.

— Она вообще может не открыть нам дверь, — напомнил Славка.

— Откроет! — И Маша решительно поднялась. — Я сама поговорю с ней. Сидите дома, ждите меня.

Маша с силой нажала на кнопку звонка. Замок щелкнул, и Рыжая распахнула дверь. Когда она увидела на пороге Машу, ее лицо исказилось от ярости.

— У меня ребенок спит! — прошипела она. — Чего ты трезвонишь? Больше делать нечего?

— Мне с вами поговорить надо, — спокойно ответила Маша.

— Нашла время!

— Это очень важно. Скажите, пожалуйста, кто к вам приезжал на красной «Оке»?

— Какая тебе разница? — это было сказано с тем же раздражением, но от Маши не ускользнуло мгновенное замешательство.

— Большая. Я ее видела.

— Кого?

— Ту женщину.

— Ну и что?

— А то, что она связана с ограблениями.

— С какими еще ограблениями? Я ничего не понимаю. Я ничего не знаю. Зайди-ка в квартиру.

Маша удовлетворенно кивнула. Все идет по плану. Рыжая испугалась, что их разговор может случайно услышать кто-нибудь из соседей.

— Не притворяйтесь, что вы ничего не знаете, — напирала Маша. — Может, вы и парня не знаете?

— Какого парня?

— Того, который чего-то требует от медсестры, а медсестра требует от вас. Кто он? Вор?

— Да ты что? Он… Он… Мой брат…

Глава XII СПЕКТАКЛЬ

Такого ответа Маша никак не ожидала. Теперь растерялась она. 

— Ваш брат — вор?

— Да никакой он не вор! Он — наркоман. Он требует от меня и моей сестры денег. Он задолжал кому-то.

— Подождите! Вы сказали, от вас и вашей сестры? А ваша сестра…

— Ну да! Это она приезжала ко мне недавно на красной «Оке». Она работает в детской поликлинике, в регистратуре.

— А вы знаете, что она выслеживает богатые квартиры и передает информацию воровской шайке?

— Неправда! Это неправда! Она ничего не выслеживает!

— Ну, в этом пусть разбирается милиция, — твердо сказала Маша, справившись с растерянностью. — Милиция разберется, почему вас грабят, а вы прекрасно знаете грабителей!

— При чем здесь милиция? — пролепетала Рыжая.

— При всем! Откройте дверь и выпустите меня!

— Подожди! Подожди! Маша! Давай поговорим! Не надо впутывать милицию! Меня никто не грабил!

— Как это?

— Очень просто! Я заявила в милицию о краже, чтобы получить страховку.

— А вещи? Разве их не украли?

— Нет. Вещи мы продали, а деньги отдали брату. Но этих денег ему не хватило. Кто-то из его дружков стал охотиться за ним. Мне и сестре принялись угрожать. Мне сказали, что убьют сына, если я срочно не выплачу долг брата. А где я могу достать деньги? В это время в нашем подъезде одно за другим произошли два ограбления, и я решилась. Когда милиция была у соседей, я сказала, что меня тоже ограбили. Я перечислила им все проданные вещи. Пойми, мне больше ничего не оставалось! У меня была единственная надежда на страховку!

— Вам ее выплатили?

— Еще нет. Обещают выплатить на следующей неделе.

Маша сообразила:

— Значит, о страховке вы и говорили?

— Да. Ты пойми, другого выхода у меня не было.

— Я понимаю, но… Вы же запутали милицию! Может, они бы уже давно выследили воров, а ваше ограбление никак не увязывается с теми двумя!

— Другого выхода не было, — упрямо повторила Рыжая и умоляюще посмотрела на Машу.

Наверное, она не на шутку испугалась, что ребята заявят в милицию. Впрочем, Маша пока не прониклась сочувствием к ее положению. Она действительно хотела позвонить в милицию.

— Я тебя очень прошу, не надо никому говорить! Я понимаю, что сделала глупость, но теперь ведь обратно не повернешь!

— Почему же? Вы ведь еще не получили денег со страховки. Скажите милиции сами, пока не поздно.

— Что же я скажу?

— Не знаю. Придумайте что-нибудь. Придумали же про ограбление.

— Муж мне то же самое говорит, — вздохнула Рыжая. — Он хотел в тот же день в милицию бежать, чтобы забрать мое заявление…

— Вот-вот, заберите заявление, да и дело с концом. Если вы сделаете так, то мы промолчим.

— Мы? — удивилась Рыжая, видимо, решив, что все известно только Маше.

— А вы думали, я одна знаю?

Рыжая замолчала. Потом посмотрела Маше в глаза и произнесла:

— Я заберу заявление. Завтра же. Только умоляю — пусть все остается между нами.

— Обещаю. Честное слово. Никто о страховке не узнает.

Тошка был глубоко разочарован:

— Значит, медсестра — все-таки ложный след?

— Конечно. Просто Рыжая всех запутала своим ограблением. И нас, и милицию.

Маша, наоборот, сияла, потому что выбор между театром и расследованием отпал сам собой. С медсестрой все разъяснилось.

— Чему ты радуешься? — буркнул Антон. — Расследование зашло в тупик.

— Никакого тупика, — сказала Маша. — Если Рыжая заберет свое заявление, то милиция, наверное, быстрее выйдет на след преступников.

— Я же не о милицейском расследовании говорю, а о нашем!

— А я тебе еще раз повторяю — нам расследованием заниматься некогда. Вот сыграем спектакль, тогда и поговорим, а до вторника чтобы ни о каких грабителях и речи не было.

Во вторник утром из проектного института прислали машину. Ребята погрузили туда декорации и костюмы. Сами артисты в машину не влезли, поэтому добирались до проектного института своим ходом. Волновались все. Девчонки шепотом повторяли свои роли, мальчишки ничего не шептали, но тоже повторяли — про себя.

Больше всех волновалась Маша, потому что отвечала за целый спектакль. Она припоминала самое главное — когда и кто должен выйти на сцену. Это обязательно должен кто-нибудь знать, чтобы не случилось сбоев. Впрочем, волнений было хоть отбавляй: она переживала и за декорации, и за костюмы, и за магнитофон, и за свет.

За свет Маша волновалась не зря. В проектном институте был обыкновенный актовый зал, и сцена освещалась только лампами сверху, а по Машиной задумке в спектакле нужен был боковой свет. Что же делать? Не бежать же домой за настольными лампами.

— Не переживай, — успокоила ее тетя Люся, которая организовывала елку. — У чертежников есть прекрасные лампы, они тебе заменят прожектора.

Конечно, тетя Люся преувеличивала: лампы чертежников прожектора заменить никак не могли, но Маше и не нужны были прожектора.