Марина Елькина - Тайна трех похищений

— Ну, понятно, не телевизор, — кивнул Тошка.

— Вот именно. В Сашкиной квартире было что взять, и воры залезли туда не просто так, а с уверенностью, что добыча будет.

— Хороша добыча! Спортивная сумка! — воскликнул Славка. — Я такую от земли не оторву!

— Не перебивай, — попросила Маша. — Значит, с этим ограблением все ясно.

— Что — ясно? — возмутился Тошка. — А преступники?

— Что — преступники?

— Ну, преступники-то не найдены!

— Не найдены.

— А ты говоришь — ясно. Фотороботы как висели на дверях подъездов, так и висят.

— Да успокойся ты со своими фотороботами! Спроси у капитана по секрету — много они преступников по фотороботам нашли?

— А разве мало?

— Вот и спроси! А нас со своими фотороботами в покое оставь!

Тошка насупился. Фотороботы — это был его козырь, его ставка, его надежда на победу. И эту надежду вот так запросто Маша растоптала своим недоверием. Ну, ничего, это мы еще посмотрим, сколько преступников по фотороботам попадается!

— Ограбление второе, — как ни в чем не бывало продолжала Маша. — Странное.

— Вот тут-то ничего странного, — пожал плечами Тошка. — Кто-то точно знал, что в этой квартире живет глухонемая со старухой-матерью. Мать целыми днями дома не бывает, а Катерина и взрыва не услышит, не то что звука пилы.

— Это-то понятно, — согласилась Маша. — Но когда бандиты проводят такую сложную подготовку, они обычно не лезут в пустую квартиру, где только два кольца и подсвечник.

— Сложная подготовка? — удивился Тошка.

— Конечно. А ты думаешь, очень легко незаметно выпилить лаз в подъезде пятиэтажного дома, где только ты по триста раз на день вверх-вниз бегаешь?

— И я столько же, — подтвердил Славка.

— Ну, скажите, вы бы заметили человека на четвереньках, выпиливающего часть двери в квартиру Катерины?

— Конечно, заметили бы!

— Это если учесть только грохот инструментов. А куда же делись палки, обломки, опилки?

— Куда? — переспросил Славка.

— Их выкинули в мусорный контейнер, — пожал плечами Тошка.

— Ты видел?

— Ну…

— Вот тебе и ну! А дело все в том, что лаз пилили под шумок! — И Маша застыла в позе горделивого сознания своей догадливости.

— Под какой еще шумок? — не понял Тошка.

— Маш! Рассказывай толком! — попросил Славка.

— Рассказываю толком. В эти дни в квартире Рыжей шел ремонт. Так? Вся лестница была завалена инструментом, опилками и деревяшками. Так?

— Да. По площадке пройти нельзя было, — вспомнил Тошка. — Только боком. Куртки пачкались.

— Верно! Разве в таком бедламе и шуме обратишь внимание, где пилят, где инструменты валяются?

— Значит, это рабочие, которые делают ремонт у Рыжей?! — завопил Антон.

— Погоди. Если бы это были рабочие, они бы уже свернули свою деятельность и исчезли в неизвестном направлении. Тут что-то не то…

— Тут кто-то, подделывающийся под рабочих! Вот! — Антону наконец-то удалось вставить свое весомое слово, и оно прозвучало как надо — громко и внушительно.

— Может быть, — согласилась Маша. — Даже скорее всего.

И Тошка расцвел.

— Тогда понятно и третье ограбление. Лжерабочие могли прекрасно знать, как обращаться с ее стальной дверью, проследили время, когда она выходит в магазин, и выкрали все, что нужно.

— А нужно им было много, — засмеялся Славка.

— Да уж, тут они пожадничали, — улыбнулась Маша.

— Почему пожадничали? — возразил Тошка. — В одной квартире только кольца с подсвечниками, а во второй и видик, и телик, и компьютер. Просто уравновесили. Зря рисковали, что ли?

Ребята хохотали до слез, в лицах представляя бандитов, ворвавшихся сначала к Катерине, а потом к Рыжей.

— Греби все! — орал Тошка, изображая главаря банды. — Сережки не забудь. С чем они там? С изумрудами? Годится!

— О! Компьютер! Пентиум! — вопил Славка. — Со сканером! Со всеми наворотами!

— Берем!

— А места в вертолете хватит?

— Если не хватит — тебя как балласт выкинем! — сообщил Тошка брату. — Ты — самый тяжелый.

— Самая тяжелая — Машка!

— Машка — девчонка!

— Да тут еще видеодвоечка «Панасоник» и ковры натуральные, персидские! — кричала Маша.

— А люстра! — вспомнил Славка. — Люстра-то хрустальная! Можно ее загнать за бешеную сумму!

— Она надбитая! Склеенная!

— Ну и что? Все равно хрусталь! Отдадим по дешевке! Забирай! Не разбрасываться же хрустальными люстрами!

От хохота заболели животы. Ребята валялись на широкой софе, ухали и стонали. То и дело кто-нибудь из них вспоминал еще что-нибудь к перечню украденных у Рыжей вещей.

— Ну все, хватит! — закричала Маша. — Со смеху помереть можно! Давайте серьезно! Это же ограбление, а не цирк!

— А мы — сыщики, а не клоуны, — подтвердил Антон.

— Мы — клоуны-сыщики! — засмеялся Славка. — Первые в мире! Единственный раз на арене!

Но друзья уже справились с приступом смеха и готовы были продолжать обсуждение.

— Все это хорошо, — сказала Маша. — И ковры, и телевизор, и компьютер. Но главный вопрос — как это унести, причем незаметно?

— Никак, — покачал головой Славка. — Для таких сокровищ машину к подъезду подгонять надо.

— А может, и вправду, была машина, да никто не заметил? — уцепился за эту идею Антон.

— Я возвращался из школы, — напомнил Славка. — Я выходил с Рыжиком.

— И я возвращалась из школы, — добавила Маша. — Никакой машины у подъезда не было.

— Так вы и заметили! — поддразнил их Тошка.

— Конечно, заметили! — Славка готов был лезть в драку за недоверие к его словам.

— Да мало ли легковушек у нашего подъезда стоит! Пройдешь и не обратишь внимания! Ну, конечно, если это не «шестисотый» «Мерседес ».

— Значит, так! — рассердилась Маша. — Мы со Славкой пока еще в своем уме! Чужую машину у подъезда заметим. И потом, твой «шестисотый» «Мерседес» для такой кражи не подойдет. «Газель» как минимум. А уж на «Газель» с фургоном мы бы внимание обратили. В нашем дворе ни у кого грузовиков нет. Только старенький микроавтобус у дяди Миши. На нем вещи Рыжей за один раз не увезешь. Ковер не вместится. Да и доедет он до первого поворота. А дальше — мотор заглохнет, и милиция тут как тут.

— Да я же не обвиняю дядю Мишу! — завопил Антон. — Нужен мне его микроавтобус! Я про другие машины спрашиваю.

— А про другие машины мы тебе уже ответили — не было во дворе других грузовиков.

— И вертолет над домом не висел, — добавил Славка.

— Тогда тут работал экстрасенс, — развел руками Антон. — Растворил вещи в воздухе, перенес их куда-то и снова собрал. По-другому не получается.

Глава VIII СЛАВКА ЗАБОЛЕЛ

Наконец-то выпал снег. Не первый, который тает, не долетая до земли, а настоящий, хрустящий на морозе, режущий глаза белизной и холодом.

Сбылась Славкина мечта — во дворе начали заливать каток. Деревянную хоккейную коробку, которую предприимчивые хозяйки превратили летом в забор для просушки ковров и одеял, расчистили и приготовили к заливке.

Раньше Славка как-то не обращал внимания на всю эту сложную процедуру — может, потому, что новых коньков не было. Он просто дожидался, когда ребята начинали кататься, брал коньки и шел на каток.

А в этот раз его нетерпение достигло такого предела, что он буквально не отходил от бригады, которая заливала каток. А заливка катка — дело непростое и не одного дня.

Славка-то думал: зальют снег водой — вот тебе и каток, а оказывается, и в этом деле нужны мастера, чтобы лед ровный получился, не буграми. Огромными брандспойтами в определенную сторону лили рабочие воду. Вода растекалась, но не совсем ровной гладью. Тогда ее снова засыпали снегом и снова несколько раз заливали, разравнивая.

Все три дня Славка торчал на деревянном заборе, как голубь на шесте, и внимательно следил за приготовлениями.

— А ну, марш отсюда! — в первый день сердито кричали ему рабочие, но на второй к Славке уже привыкли и называли его «Воробушком».

— Эй, Воробушек, перелети на ту сторону, воду лить будем!

— Эй, Воробушек, лопату донести сможешь?

— Эй, Воробушек, не замерз?

Славка был счастлив и горд. Он тоже помогал заливать каток, но однажды…

— Эй, Воробушек, перелетай на ту сторону, брандспойт включаю!

И Славка замешкался: штанина у него за край доски зацепилась. А брандспойт уже включили. Огромной ледяной струей Славку ударило в грудь и опрокинуло с забора.

— Тьфу ты, черт! — услышал он отчаянный крик рабочего. — Воробушек!

К нему бежали люди, брандспойт тут же выключили, но у Славки в холодном вихре кружилась голова, от мокрой одежды почему-то было тепло, даже жарко, а в глазах мелькали острые, тонкие осколки, и ничего вокруг не было видно.