Евгений Некрасов - Блин и клад Наполеона

– А дорогая эта пушка? – как будто специально для Митьки спросил Дудаков.

– Не знаю, не продавал, – сухо сказал Виталий Романович. – Самое обидное, что пушку-то, скорее всего, украли не из-за ее исторической ценности, а просто как бронзовую болванку, продать и переплавить на дверные ручки!

Ну вот, ответ получен. Момент был неподходящий для улыбок, и Блинков-младший нагнулся к столу, чтобы никто не увидел, как у него сами собой расползаются губы. Бронзовая болванка – хороший куш для пьяницы, только зачем ему человека похищать? А братва, способная похитить человека, не замарает белых ручек о металлолом. Не сходится… А ЕСЛИ НИК-НИК И НЕ ДУМАЛ ИСЧЕЗАТЬ? Яма-то не одна! Пускай та яма, в которую провалился папа, осталась от пушки. Тогда КТО ПРОШЛОЙ НОЧЬЮ КОПАЛ ВТОРУЮ?!

– Виталий Романович, а у Ник-Ника нет оранжевой каски? – с замиранием сердца спросил Блинков-младший.

Боровковский Леонардо внимательно посмотрел на него, вскочил со стула и быстро вышел. Все молчали. Дудаков с громким щелчком выключил диктофон, чтобы не тратить пленку.

– Какая еще каска? – спросила Ирка.

Блинков-младший никому не говорил ни про то, что болотные копатели были в касках, ни про вторую яму. Просто к слову не пришлось. Вчера ночью никого не интересовало, чем они занимались и что у них было на головах. Ушли – и хорошо.

Не успел он ответить Ирке, как Виталий Романович вернулся с фотокарточкой и строительной каской, очень похожей на те, которые были на болотных копателях.

– Она, – подтвердил Блинков-младший. – И еще у них были налобные фонарики.

– Фонарики! Конечно, фонарики! Есть у нас фонарики! – Виталий Романович забегал по комнате. – Ну, Коля, ну, конспиратор! Где ты его видел?!

– Он яму копал. Шагах в ста от нашей.

– А зачем из дома-то уходить?! Нет-нет, чепуха! Это не он! Ты лицо не разглядел?! – Виталий Романович шлепнул на стол фотокарточку. – Он копал? Он?!

Боровковский Леонардо покраснел и вспотел. Блинков-младший редко видел, чтобы взрослый так волновался. Понятно: речь шла о жизни человека! Или о каком-то оскорбительном обмане – если Ник-Ник был одним из болотных копателей… На фотографии он сидел верхом на своей пушке, еще не очищенной от налипшей мерзлой земли, седой, улыбающийся, перепачканный, и двумя пальцами держал у груди что-то блестящее (похоже, нашел это рядом с пушкой).

– Не разглядел, – с сожалением ответил Блинков-младший. – Фонарик же на лбу, а лицо в тени, под козырьком. А потом они вообще фонарики выключили… Виталий Романович, а что это у него за штука?

Боровковский Леонардо поднес фотографию к очкам, потом, наоборот, очки к фотографии. Митек заглянул сбоку – очки сильно приближали, он различал ногти на пальцах Ник-Ника. Но блестящая штука пустила зайчик в объектив фотоаппарата и выглядела белым пятном.

– Монета, судя по размерам, – решил Виталий Романович.

– Клад?! – вскинулся Дудаков. Митьке показалось, что он задергал ушами, как Душман.

– Да нет, про клад Ник-Ник сказал бы, а он все пушкой хвастался: «Находка века!». В раскопах часто попадаются одиночные монеты, пуговицы, пряжки – миноискатель их не пропускает.

Блинков-младший рассматривал фотографию. Пейзаж вокруг Ник-Ника был знакомый: заснеженные камыши. Краешком виднелась перевернутая каска – снял, чтобы сфотографироваться.

– Виталий Романович, а зачем вам каски?

– Скажем, меня трижды засыпало в раскопе, а уж головой бился – без счета. Когда и сам себя стукнешь по лбу черенком лопаты. Раскоп же роется узенький, еле-еле протиснуться. Если находка ценная, тогда разрываешь все вокруг. А чаще всего докопаешься до какого-нибудь ржавого корыта и пойдешь дальше.

– Техника безопасности, – вставил Дудаков. И тут Митьку осенило:

– А где вы взяли свои каски?

– В магазине… – Боровковский Леонардо приуныл. – Действительно, с чего я решил, что ты видел Ник-Ника? В магазине любой мог купить каску.

Блинков-младший так не думал. То есть, конечно, МОГ купить любой. Но кто КУПИТ? Зачем? Строителям их выдают бесплатно, а кладоискателей не так уж много. Если спросить в магазине, наверняка окажется, что каски покупают плохо… СПРОСИТЬ В МАГАЗИНЕ! Боровок – город маленький, и продавец, скорее всего, помнит своих покупателей если не по имени, то в лицо!

Теперь Блинков-младший знал, что делать. Если, разумеется, их с Иркой не отправят в Москву.

Дудаков, услышав, что «находку века» можно продать разве что на дверные ручки, потерял всякий интерес к судьбе Ник-Ника. Он увлеченно копался в банках с вареньем, пробуя по ложечке того-другого, и вдруг спросил:

– Виталий Романович, а сколько стоит ваша коллекция?

Боровковский Леонардо поморщился и заглянул в прозрачное окошечко диктофона. Пленка не крутилась.

– Не включай, – предупредил он. – Вообще, Игорь, когда будешь писать, пожалуйста, обойди этот вопрос. А то у нас в районной газете напечатали: «Французские эксперты оценили собрание Шпагина в триста тысяч долларов», и ко мне в тот же день залезли воры.

– Что-нибудь украли?!

– Пытались. Душман их задержал.

– А что, правда коллекция стоит триста тысяч? – не отставал Дудаков.

Виталий Романович помолчал и нехотя ответил:

– Раз в пять дороже… Знал бы ты, Игорь, как тяжело с такой коллекцией! Всякие жуки вроде этих французов ходят, уговаривают продать, запугивают: «Сгорит дом – ни с чем останетесь!». Живу, как сторож. Ночью захочешь форточку открыть – звони на пульт охраны: «Отключите сигнализацию». Вот погоди, сделают в музее ремонт, и я все туда отдам!

– И не жалко будет?! – удивился Дудаков.

– А тебе не жалко печатать в газете свои статьи? – вопросом на вопрос ответил Виталий Романович.

– Но я же для этого и пишу!

– А я для этого и собираю.

У Дудакова перекосило рот.

– Я пишу за деньги. И все люди работают за деньги…

– …Кроме меня? – досказал Виталий Романович. – Теперь я понял. Тебе обидно, что какой-то старый дурак сидит на миллионах, а сам одно пальто носит по десять лет. Вот ты на моем месте пожил бы!

– Да, – признался Дудаков. – Не обижайтесь, но, по-моему, это глупо. Вы могли бы жить в каменном особняке, отдыхать за границей, ездить на «Мерседесе», а вместо этого караулите свои старые железки.

– ОЧЕНЬ старые железки, – уточнил Виталий Романович и снял с витрины пистолет, который сегодня утром рассматривал Блинков-младший. – Например, вот эта железка изготовлена в Париже в 1779 году. По закону я ей хозяин: захочу – продам, захочу – сломаю. Но по совести нельзя распоряжаться историческими ценностями, как нам хочется. Мой прадед еще не родился, а этот пистолет уже был. Меня не будет, а он останется. Какой же я хозяин? Это все равно, что Душманкины блохи сказали бы: «Мы – хозяева собаки». Я только один из хранителей, которых у этого пистолета будут еще сотни! А по-настоящему он принадлежит госпоже Истории. Моя коллекция собрана по здешним лесам и должна остаться в Боровке. Если бы музей мог ее купить, я бы продал. Но музею дают на весь год меньше денег, чем стоит один этот пистолет. Значит, придется мне подарить коллекцию и остаться без «Мерседеса» и отдыха за границей. Я так считаю.

Дудаков сидел со злым красным лицом.

Его переспорили. Но это не значило, что его убедили.

Глава IX

В двух шагах от загадки оранжевых касок

Папа долго решал, куда девать лишних подростков, и в конце концов объявил:

– Господа восьмиклассники, придется вам пожить в Москве одним. Вечером Виталий Романович отвезет вас с Игорем на станцию, посадит в электричку, и езжайте. Дня два-три вы продержитесь и без взрослых, а там видно будет.

«Там видно будет» могло означать что угодно. Или мама приедет из командировки, или Ник-Ник найдется. Или папа с Виталием Романовичем победят преступников, или преступники победят их. Вслух об этом папа не говорил, но Блинков-младший понял и так.

Конечно, ему не хотелось бросать своих в такой опасный момент. Если бы на каждое «тебе еще рано» он отвечал «Есть!» и шел играть в песочек, то не стал бы лучшим сыщиком из всех восьмиклассников Москвы! Но еще Митек знал, что спорить со взрослыми бесполезно. Зато можно ими управлять, если знаешь, как.

Он быстро нашел слабое место в папиных планах: Дудаков! Днем корреспондент «ЖЭ» будет занят с Виталием Романовичем. Блинкову-младшему с Иркой придется ждать, хотя они прекрасно доехали бы до Москвы и без такого защитничка. А там стемнеет, в безлюдных электричках появятся хулиганы… Если вдруг Дудаков решит остаться в Боровке, то восьмиклассников ни за что не отпустят одних. Сутки будут выиграны, а дальше – как получится.

Беда в том, что Дудаков ни в какую не хотел оставаться. Он приехал с большой сумкой, значит, собирался заночевать. Но, услышав об отказавших тормозах, утечке газа и отравленном мясе, здорово струхнул. Виталию Романовичу еле удалось вытащить корреспондента «ЖЭ» на прогулку по Боровку, и то Дудаков настоял, чтобы они взяли с собой Душмана. При этом он с видом знатока говорил: