Дети радуги - Николай Иванович Сладков

нельзя, тут каждый цветок на счету - пусть самый крохотный и незаметный. До чего уж крохотны цветы у бессмертника, а чернушка-бабочка их нашла. В каждом нектара с маковую росинку, только лишь хоботок помочить. Но капелька к капельке - и сыта, и жива!

Смотри на цветы - и увидишь бабочек, следи за бабочками - и они покажут тебе все цветы. Цветы и бабочки неразлучны. И все они разные, красивые, удивительные.

ОРЛЯТА

В гнезде три брата-орлёнка: младший, средний и старший. Уж так получается в орлиных гнёздах: все дети разные. А всё потому, что орлица откладывает яйца с большим промежутком, а парить садится на первое же отложенное яйцо.

Первые дни орлята лежат вповалку и похожи не на орлят, а на пушистых цыплят. Потом садятся на цевки. А когда оперятся, побуреют, встанут на ноги, станут похожи на хищников. Да так и простоят в гнезде ещё месяца полтора!

Скучно в гнезде и лежать и стоять, дожидаясь родительского угощения. От скуки глазеют по сторонам - приглядываются к скалам, в которых жить. Перебирают перышки на боках - привыкают к чистоте и порядку. Или подскакивают и машут крыльями - делают физзарядку, мускулы укрепляют. В жизни всё потом пригодится. Настанет день, и орлята покинут гнездо. На окрепших крыльях поднимутся в облака. Увидят, как огромен мир, в котором им теперь жить.

ОРЁЛ

Орла даже в горах видишь не часто. Редкой стала эта прекрасная птица. А горы без орлов - это всё равно, что море без чаек или степь без жаворонков.

Орёл на охоте - потрясающая картина!

Вот он вознёсся над горным хребтом - и всё живое внизу затаилось.

Орлиная тень скользит по склону, и малые обитатели гор в страхе закрывают глаза.

Орёл плывёт на распахнутых крыльях, не спеша поворачивает клюватую голову, и ветер свистит в его перьях.

ФИЛИН

Ночью в скалах перекликались филины - где-то у них тут убежище. Неплохое местечко облюбовали разбойники: тут и зайцы и кеклики, голуби и скворцы.

Днём я нашёл их разбойничью ухоронку - пещеру в обрыве. Синие лучики пробивались в трещины и освещали в пещере красную глыбу. На глыбе, словно на троне, дремал филин - птичий король. Он вздрогнул, услышав меня, вытаращил глаза, зафыркал, защёлкал клювом и выскочил из пещеры, как разъярённая кошка.

У «трона» лежали погадки - комки непереваренной пищи. Теперь я точно узнаю, кого загубил злодей! Но зря я на филина ополчился. Не нашёл я в его погадках ни единого птичьего перышка: ни кеклика, ни голубя, ни скворца. Только кости и шерсть вредных полёвок и хомяков, сусликов и песчанок.

Выходит, не такие уж филины и разбойники. Хоть и страшноваты на вид. И жутко ухают и бубнят. Особенно по ночам.

ТОЛАЙ

В холодке под кустом заяц-толай. Уши уложил на спину, пухлый подбородочек - на лапки. И уснул, притенив глаза длинными, чуть изогнутыми ресницами.

Мне до зайца ногой достать, он проспал мой подход, я рядом стою - и не знаю, что делать дальше! Усы у зайца вдруг шевельнулись, носик смешно зашмыгал, ресницы медленно приподнялись. И заячьи глаза полезли на лоб!

Прекрасные, ореховые с золотой искрой заячьи глаза налились тёмным страхом, они прямо взбухли от ужаса! И заяц стал похож на сову.

Я не дышал, я не моргал, я очень испугался за зайца. А заяц вдруг успокоился. Расслабился, опустился на землю, поёрзал и… задремал! Меня - неподвижного! - он просто принял за пень. А пень даже зайцам не страшен.

Шаг за шагом упятился я от зайца. Вот, наверное, удивится, когда снова откроет глаза! Пень стоял - куда подевался? И приснится же, скажет, такое?

КРАСНЫЕ ХОЛМЫ

В унылой серой степи - и вдруг гряды высоких холмов, да ещё и огненно-красных!

Сперва подумалось - это мираж! Но степной мираж - как волокнистая дымка по горизонту, похожая на неспокойную воду. То ли река, то ли озеро. А по озеру плывут острова.

А эти холмы не плывут, они чётко видны: склоны их чётко изборождены промоинами, вершины заглажены ветром.

Нагромождение красных холмов. Извилистые ущелья зазывают - войди! Выступы и углы поворотов заманивают - загляни! Идёшь между красных шершавых стен, и всё тебе завораживает глаза и настораживает ухо. Глазастый филин вымахнул из тёмной ниши и уплыл за поворот на широких и мягких крыльях. Свистя жёсткими крыльями, взлетели с карниза красные утки-атайки. Странные пустынные снегири - сидят у щелей и мурлычат котятами.

Темнеют диковинные растения, похожие на крохотные баобабы. Лоснятся странные жёлтые маки. Нежные вьюнки похожи тут на свернувшегося ежа! Розовые клумбы нежнейших незнакомых цветов, а тронь - и наколешься до крови. И всюду белая корочка соли, ледком покрывающая красную землю.

Диковинный мир красных холмов. С диковинными птицами и растениями.

ЯЩУРКА

Линейчатая ящурка, как ей и положено, вся в линейку! Что же ещё о ней сказать? Стройная, быстрая, ловкая. Живёт в местах песчаных и глинистых, прячется в норки свои и чужие. Охотится днём, разыскивая жуков, кузнечиков, пауков, муравьев. Ловит их на земле, в траве и даже забирается на невысокие кустики. После охоты греется на солнце. А на ночь закапывается в песок или прячется в норку.

В песок и яички откладывает. Летом вылупляются из яиц ящерята - длиной в сантиметр. Но такие же симпатичные и тоже раскрашенные в линейку.

Вот, пожалуй, и всё. А кому этого мало - пусть сам за ящуркой последит.

СКАРАБЕЙ

Самый знаменитый жук на земле - священный скарабей! По представлениям египтян, этот жук катал само солнце! Теперь-то все знают, что скарабей обыкновенный навозник. И всё-таки это примечательный жук: он умеет лепить шары из навоза и катает шары по земле. И как катает: на голове!

Шар для жука - это запас еды. И жук дорожит этим шаром. Но жуки-завистники пытаются шар отнять. Начинается потасовка: каждый хочет укатить шар к себе. Отнять,