Анатолий Мошковский - Черные кипарисы

Лес редел, переходил в кустарник, тень над головой исчезла, и они полезли за Феликсом меж кустиков, камней и сухих серых бугров, поросших травой. Заметно похолодало.

Впереди, на большой высоте, так высоко — чтобы увидеть, надо затылком прижаться к спине! — недоступно и грозно поблескивали зубцы Горы Ветров — один огромный и острый и три чуть поменьше, точно спиленные или съеденные гигантским доисторическим чудовищем, которому они некогда принадлежали.

— Маки! — закричал вдруг Адъютант. — Смотри, Аня.

И она увидела сбоку, по левую руку от них, на узкой травянистой терраске, под холодными, скрытыми еще в тени плоскими лбами камней, красные язычки на тонких зеленых ножках.

«Еще не совсем расцвели, значит, до дому донесешь», — подумала Аня. Но попробуй дотянись до них.

И тут она увидела, как Феликс, отклонившись от своего пути, полез к ним по бугроватому склону горы.

Глава 10

ГОРНЫЕ МАКИ

— А ты чего не лезешь за ним? — спросил Дима у Захарки и даже слегка толкнул его в спину локтем. — Вперед!

— Отстань, — вяло огрызнулся Адъютант.

— Можешь понадобиться ему… — И, заметив, что подошла Аня и что лицо у нее прямо-таки посерело от испуга, Дима добавил: — Цветики подержишь! Или самого его за штаны… Вон куда забрался — многим рискует!

— Только шеей! — уронил сзади Артем. — Ничего, новую пришьют — теперь научились здорово пришивать… Верно, Иван? Еще лучше будет…

— Заткнись! — на этот раз храбро огрызнулся Захарка.

Аня, собравшаяся что-то сказать, ничего не сказала и уже не так испуганно смотрела на Феликса, и у Димы чуть отлегло.

— Чего рюкзак не снял? — сказала Лида. — Вон как оттягивает…

Феликса и правда сильно тащил вниз громадный туристский рюкзак.

— Без рюкзака любой заберется! — крикнул Дима и даже спохватился: до того радостно прозвучал его голос.

— Например, ты, — сказала Аня.

— Хотя бы и я! — так же радостно отозвался Дима и посмотрел, как кеды Феликса, упираясь в камни и бугорки, лезут к этим цветам, как застыло его лицо, как вздулись на красных загорелых кистях рук жилы. И еще Дима посмотрел вниз: не очень круто, но попробуй свались — косточки не соберешь.

— Ну так лезь! — крикнул Захарка. — За чем же дело?

— Не хочу у тебя отбирать хлеб!

— И зачем он полез туда? — спросила Лида, — Будто нельзя нарвать в другом месте.

Один Аркаша молчал. Он был чем-то подавлен, ни за кого не заступался, никого не ругал. А в худом лице его, скованном и чем-то смущенном, в крепко сжатых сухих губах и бровях пряталась тоска и мука. А еще молчал Ваня. Наверно, потому, что опять вскинул к глазам свою «Смену» и получше вмещал в кадр этого отчаянного храбреца на отвесной стене. Звучно щелкнул затвор.

— Пленку бы пожалел, — сказал Артем, — переводишь на пустяки.

— Хороший пустяк! — Ваня выбирал новый кадр с Феликсом. — И у меня есть запасная кассета.

— А-а, ну если так, щелкай, — сказал Артем. — Потомки поллитру поставят!

Между тем Феликс добрался до терраски, сорвал несколько цветов, выпрямился и, повернувшись к ребятам спиной, чтоб они не заметили, — но Дима-то заметил! — стряхнул рукой пот с лица и той же дорогой двинулся назад. Теперь у него только одна рука была свободная, и со лба буквально капало на камни. «Так ему и надо, так и надо…» — думал Дима, хотя, уже сам не рад был своим дурацким крикам и хотел одного: чтобы Феликс поскорей вернулся сюда, на прочную дорожку. Но что-то в Диме еще кипятилось, прыгало и кололо его. И вдруг он снова услышал свой радостный, торжествующе глупый вопль:

— Ох и цветики! Редкостные! Первый сорт!

Феликс не изменился в лице. Однако на полдороге к ним он остановился, получше утвердил кеды в камнях, посмотрел на крепко сжатый букет и внезапно швырнул его вниз. Цветы, рассыпавшись, покатились по бело-рыжему слоистому склону.

— Зачем ты? — вырвалось у Ани.

— Поищем что-нибудь получше! — почти не держась освободившейся рукой за камни, Феликс полез к ним. — Худосочные…

— Ну да, найдешь! — сказал Семка.

Дима медленно полез в гору, ненавидя и презирая себя. Перед ним, у большого бурого камня стояла Аня, но совсем не та, какой она была минуту назад, — фигура ее как-то обмякла, глаза погасли, и хвостик волос беспомощно повис на затылке.

Дима прыгнул в сторону и почувствовал, что задыхается. Его душила жара и еще — обида. Она не проходила, а все пуще разгоралась. Даже голова стала чуть кружиться, точно шел по краю пропасти…

Началось все с того, что недели три назад Аня не пришла к Диме читать продолжение толстого романа про завоевание Марса. А вечером он встретил ее у моря с Феликсом: он подбрасывал камень и пытался попасть в него другим камнем, иногда попадал, и оба камня, громко столкнувшись в воздухе, падали в воду. А она при каждом попадании хохотала… Было отчего! Дима тотчас убрался с берега. «Ты чего не пришла? — угрюмо спросил он ее на следующее утро. — Я два часа ждал тебя и не читал дальше». — «Ох, прости, Димочка, — сказала она, — шла к тебе, а тут подвернулся Фелька и прямо уморил меня — ты же знаешь его: стал рассказывать, как мальчишки в прошлом году доставали со дна моря древнюю амфору и были в таком восторге от своего подвига, что подрались, чуть не свернули друг другу набок носы и нечаянно разломали античный сосуд на куски… Умора! Обхохочешься!» Но Дима-то понимал, что дело было не в этой амфоре, потому что и на другой день он не смог застать Аню дома и Феликс куда-то исчез со двора. И на третий день Дима с Аней походили по улице всего минут двадцать, потому что она вдруг стала куда-то торопиться и скоро убежала. И потом они видались только изредка, зато все время ее можно было встретить с Феликсом, и они громко говорили и дурачились. Как же так? Целый год Дима готовил с ней уроки, читал, собирал обкатанные морем камешки, и Аня учила его плавать кролем. «Ноги не подгибай, а вытягивай и держи вместе! — приказывала она, стоя по пояс в воде. — И голову не поднимай, шея устанет…» С плаванием не ладилось, но это не помешало Ане сказать ему, что он ужасно красивый и настоящий товарищ, — Дима так и зарделся весь. А потом случилось все это… Вот какие они, девчонки. Верь им после этого! Дима поклялся ни с кем из них больше не дружить и прекратил всякое плавание своим плохоньким кролем. И учила-то, наверно, неправильно! Специально учила так, чтобы шел ко дну и захлебывался…

Дима старался не высовывать носа во двор, а когда мама посылала в гастроном, он далеко обходил мясной отдел, где работал Анин отец, худолицый, красный, точно минуту назад из бани. И маме Дима не говорил об этом. Своего отца Дима ни разу не видел. Когда-то давно-давно он приехал отдыхать в Скалистый, влюбился в маму, тогда еще очень молодую и красивую, работавшую в библиотеке дома отдыха, через неделю женился на ней и хотел взять в Москву, где жил в одной комнате с матерью и двумя взрослыми сестрами, однако мама не поехала с ним, и они скоро развелись. Мама до сих пор работала в той же библиотеке, очень любила Диму и обращала на него самое пристальное внимание: чуть что не так — обижалась. Закусит губу — и молчок. Стукнула бы лучше! И на Гору Ветров не хотела пускать, а когда уломал, начала совать в его рюкзачок термос с растворимым кофе и шоколадку — быстро снимают усталость! — и стала доставать из холодильника столько пищи, что он едва отбился. Потом она нахлобучила на его голову панамку и принялась умолять, чтобы в горах он держался поближе… к Феликсу. Ведь сдохнуть можно от всего этого! Первое, что сделал Дима, выйдя из дому, с отвращением сорвал с головы панамку, засунул в карман и принял своей неудалой непокрытой головой ранние лучи солнца…

О том, что произошло у них с Аней, мама не догадывалась и не спрашивала ни о чем, и лишь совсем недавно пришла домой и сказала: «Встретила только что Аню — ох и бойкая девочка, и… — здесь мама сделала паузу и как-то особо посмотрела на него, — и немножко вульгарная…» И Дима почувствовал после этих слов маленькое облегчение…

Подъем на Гору Ветров продолжался. Феликс, чуть не задев лицо Димы рюкзаком, обогнал его. Следом пронесся Захарка, и тот уж не удержался — толкнул его плечом в бок, и Дима хотел поддать его коленом, да не успел: Адъютант увернулся. За ними неторопливо, но быстро и легко огромными шагами лез в гору Артем.

— Ну куда вы так мчитесь? — крикнула снизу Лида. — Я уже хочу пить…

В горле у Димы тоже изрядно пересохло.

— Фелька, ты слышишь? — крикнула Аня. — Давай бутылку!

— Лезьте сюда, жду! — Феликс стоял над ними, у корявой сосенки.

Ваня тащил за руку Лиду, из-под ее туфель с тихим шорохом сыпался вниз песок. Ниже всех находился Аркаша, он то и дело останавливался для отдыха, упираясь руками в колени.

Наконец все кое-как дотащились до Феликса.