Розалия Амусина - Круглая корзинка

— Я тебе, милый, не кузнечик — скок туда, скок обратно. Я на солнышке немножко посижу, о природе помечтаю. Думаешь, у меня что — заместо души веник? А ты сядь, отдохни — я тебе о своей бывшей жизни расскажу. Я, сынок, в старой жизни тяжело поднимала…

— Это я, бабушка, знаю! Это мы в школе уже проходили.

К товарищу Юрка опоздал. Поспеть бы хоть в кино! Часы на углу показывали половину второго. Юрка так и подскакивал на скамейке — человек торопится, под ним земля горит, а ей — хоть бы хны! Свалится же тебе на голову такая старуха! И вдруг Юрка набрёл глазами на плакат с пылающей электроплиткой.

— Бабушка! — сорвался он с места. — Может, у вас дома печка топится?

— Нет, у меня паровое.

— А утюг? Не включён?

— Не, милый, не стирала сегодня, не гладила… и детей у печки со спичками не оставила. — Бабушка ухмыльнулась. — А старуха-то дотошная попалась, а? Доканала совсем!

Бабушка, кряхтя, поднялась со скамейки.

— Ну, веди!

Когда подошли к переходу, бабка решила, что сейчас — самое подходящее время поговорить о состоянии своего здоровья. Там у неё ломит, тут у неё грызёт.

— Вот встану я утром иной раз — ну, такая разломанная, будто на мне ночью горох молотили… Или вот — сижу, и вдруг — ровно мне кто кулаком как поддаст изнутри! А то в боку стрельнёт — ну, так расстреляется — прямо насквозь!

— Да идёмте же! — Юрка схватил бабку за руку и потащил через дорогу.

Но бабка не унималась.

— А лечусь я, сынок, сама, — растолковывала она как раз посередине перекрёстка. — Вся горчичниками улеплюсь, уклеюсь сверху донизу… Вот какое наше стариковское дело, сынок, — бабка засмеялась, — болит бок десятый год, не знаю, которо место!.

— Фу ты! — с облегчением вздохнул Юрка, дойдя до панели.

Потный и красный, он стал расстёгивать куртку. Из-под неё высунулась кожаная коробочка на ремне.

— Никак аппарат? Сниматься? — У бабки даже глаза загорелись.

— Да… — обмер Юрка.

— Милый мой! — воскликнула бабушка. — Мне, знаешь, сколько карточек надо? Внуку в армию, невестке на целину[13], зять у меня в Китае, а деверь — не шути! — в Антарктиде. — Бабка загибала свои сухонькие пальцы, перечисляя родных и знакомых, — Ну, тимуровец, налаживай-ка скорее свою машинку!

До кино оставалось сорок минут — еле-еле добежать.

Юрка не заревел только потому, что он всё-таки был мужчиной.

Он молча проклинал всю бабкину родню, начиная от снохи и кончая деверем.

— В зеркало бы посмотреться! — Бабка заглянула в витрину магазина. — Ишь, стекло-то какое косоротое!

Теперь уже Юра твёрдо знал, что спорить с этой старухой — как в стену горох кидать.

Он стащил с себя аппарат.

— А мне туда смотреть? — бабка протянула руку к объективу.

— Ой, только до стекла не дотрагивайтесь — останется жир, отпечатки пальцев!

— А я, сынок, тощенькая, какой во мне жир!

Бабка принялась устраиваться на каменной тумбе.

— Бабушка, ну поворачивайтесь скорей! — выходил из себя Юрка.

— Погоди чуток, я кудри свои причешу… Ты меня, сынок, с фасоном сними, чтоб я была помоложе, покрасивше.

Только Юрка прицелился щёлкнуть, как бабка соскользнула с тумбы и выпрямилась во весь рост.

— Ну, бабушка! Я же вам голову чуть не отрезал! Сядьте обратно! — Юрка с наслаждением щёлкнул бы бабку вовсе без головы, но эта «симпатичная» старушка тогда совсем житья ему не даст!

Старушка замерла, приняла серьёзный вид, потом вдруг передумала и улыбнулась.

— Ещё и рожи строит! — прошипел Юрка потихоньку. — Бабушка, сделайте какое-нибудь одно выражение!

Бабка въелась глазами в аппарат, голова ушла вперёд на вытянутой шее, как будто старушка просовывала голову в форточку или в дырку забора.

— Вот так, замрите! А то я могу вам полноса отхватить! Или две головы сделать!

«Ровно два часа. Если пропустить журнал, на картину ещё можно успеть…»

— Батюшки, будь они неладны, — охнула бабушка, — чулки гармошкой съехали!

— Да аппарат чулки не берёт!

— А ну как захватит! Сраму не оберусь!

Бабушка сползла с тумбы, спряталась за водосточную трубу и стала поправлять чулки.

Юрка весь взмок, шапка съехала набок.

Наконец бабка была отснята.

В кино Юрка опоздал.

— Ну, сынок, спасибо за хлопоты.

Юрка вяло напяливал на себя аппарат.

— Погоди маленько. — Бабка полезла в карман и вытащила мелочь.

— На, сынок, на троллейбус. За десять минут в кино поспеешь. В самый раз!

…Назавтра, когда ребята отчитывались в пионерской комнате, Юра рассказал, как он помогал маме мыть посуду, ещё какие-то мелочи, но про старушку не обмолвился ни единым словечком.

Загадочное занятие

Ещё в прошлом году Володя был намного старше Андрюши. Андрюшка был просто малышом, а Володя учился в четвёртом классе.

А сейчас Андрюшка уже и сам школьник, ученик первого класса.

И всё-таки ему очень трудно поспевать за Володей, когда они идут в школу. Ещё бы! У долговязого Володьки длиннющие ноги, и он вымахивает ими такие шажищи, что кругленький Андрюшка едва поспевает за ним, хотя почти бежит.

— Шире шаг, шире шаг! — командует Володя. — Ты не семени, а ноги вперёд выбрасывай, понимаешь? Вот так!

Но, как Андрюшка ни выбрасывает ноги вперёд, быстрее не получается, и он только начинает шмыгать носом.

— Ну, чего засопел, пузырь? Я же из тебя человека делаю! Крупней шагай! Ты же мужчина.

Володя — настоящий старший брат. Вот вчера он доказывал приятелю Котьке, что считает своим долгом каждый день воспитывать Андрюшку. И вправду: даже если он сидит спиной к Андрюшке, он и то каким-то чудом видит, чем занимается его брат. Частенько Володя ему говорит: «Ты парень ничего, вот только много рассуждать любишь».

Андрюшка много раз слышал от мамы, что ей с Володей трудно. «Он у нас раздёрнутый какой-то, — говорит мама. — Проносится где-то целый день, потом над уроками сидит, носом клюёт. Учебники вечно всклокоченные… Играет он своим портфелем в футбол, что ли?.. Уж очень он у нас живой и разбрасывается».

Насчёт того, что он живой, никто не спорит, а вот разбрасывается он, наверное, когда Андрюшки нету дома.

Сегодня мама уже с утра беспокоилась и предупредила Андрюшку, что у Володи завтра контрольная работа, что ему надо усиленно заниматься:

— Смотри, не мешай ему!

Сейчас Володя вместе с Котькой сидят над тетрадками. Наверное, они занимаются каким-нибудь очень трудным предметом — оба прямо вспотели, а Володя дугой согнулся над столом.

Андрюшка уже кончил свои уроки и теперь может с чистой совестью вникать в дела брата.

Оказывается, то упражнение, которое они делают, называется «шпа-гра»… нет… «шпа-лга»… Ага! «Шпа-р-га-лка».

Ну и мудрёное слово! Его и не выговоришь сразу. Язык узлом завяжется.

Жалко Володьку! Наверное, ему очень трудно.

Сидят они с Котькой, пыхтят, что-то строчат, строчат не отрываясь.

Андрюшка, полный уважения к старшему брату, ходит по комнате на цыпочках.

— Понимаешь, — говорит Володя Котьке, — можно так хорошо приготовить шпаргалку, что Андрей Иваныч ни за что не заметит. — И Володя, повертев зачем-то перед Котькиным носом своей длинной ладонью, хитро засмеялся.

Вот это здорово! Учат-учат урок и радуются, что учитель не заметит, что учили! Андрюшка удивлён.

— Что же это за шпаргалка такая особенная? — спрашивает Котька.

Смешной он, этот Котька, — говорит так, как будто нос у него зажат двумя пальцами. Андрюшка тоже попробовал, зажал себе нос — получилось!

Наверное, Володя очень умный, потому что Котька всегда и во всём его слушается.

— А ничего особенного, — отвечает Володя, — пишешь на бумажке, а потом прикладываешь к руке, всё и отпечатывается, только в другую сторону. Вроде рука просто измазана, а на самом деле… — И Володя прищёлкнул языком. — Чуть что заело — тыкайся носом в ладошку и валяй себе дальше. Красота!

Андрюшка никогда раньше не видел, чтобы Володе задавали на дом шпаргалку. Наверное, в пятом классе её начинают учить.

— Эх, с такой шпаргалочкой… — начал Котька, но Володя перебил его:

— Тише ты! — и кивнул на Андрюшку.

Ах вот как! Значит, это секрет?! Ну, а раз секрет, Андрюшка должен узнать непременно.

И он не стал терять времени даром.

Хоть Андрюшка и первоклассник, но отлично во всём разобрался. Это совсем просто. Надо какие-то знаки написать наоборот, и ты сумеешь быстро решать даже самые трудные задачи.

Наверное, полезная вещь — эта самая шпаргалка!

Нет, Андрюше всё-таки кой-что не понятно. Почему же первоклассников этому не учат? Думают, в первом классе не бывает трудных задач?.. Очень даже бывают. Особенно, если не за партой решаешь, а у доски…