Тамара Михеева - Лодка в больших камышах

Но никто меня не встретил. Автобус остановился у дальних ворот, высадил всех и снова умчался в город. Я растерянно оглянулась: может быть, прячутся? Или проспали? Ни разу не было, чтобы они меня не встретили! Я вскинула сумку на плечо и пошла в лагерь. Что-то случилось. Но тут же одернула себя: рано еще, полчаса до подъема, набегались, вот и дрыхнут, они ведь не обязаны меня встречать! Тетя Катя, Танечка и Галина, наши поварихи, улыбнулись, обгоняя меня, и свернули к бане. А я увидела в конце аллеи одинокую фигуру. Это был Васька, и он был один.

Он подошел медленно, сказал хмуро:

— Давай помогу.

Взял у меня одну ручку сумки. Нести так было неудобно, но я промолчала.

— А остальная шайка-лейка где? Спят как сурки? — фальшиво-весело спросила я.

Васька вскинул на меня глаза и тут же отвел взгляд. Так ничего и не сказал. Молчали до самого корпуса.

— Спасибо, Вась, одна бы я не дотащила.

— Не за что, — снисходительно буркнул он и ушел в свою палату. Где, кстати, не спали.

Кажется, мне тоже объявлен бойкот.

— Маш, Маш, а мы новенькую выбрали…

— Куда выбрали? — Уже неделю она в отряде, а все «новенькая»…

— В конкурсе красоты участвовать! — Бесхитростный радостный Герка преподнес мне новость, как пирожное на блюдечке.

Я схватилась за сердце и посмотрела на стоящего рядом Ромку.

— Рома… Ну зачем вы так уж?

— Так ей и надо! Пусть не задается!

Я бросилась к А. М. и Олегу.

— Ну как вы могли допустить? Куда вы смотрели?

— Маша, я не понимаю… — растерялась А. М. — На планерке сказали выбрать одну девочку от отряда, что это главный конкурс…

— Вот именно!

— Мы стали выбирать, а они все хором: «Алёну, Алёну! Она самая красивая!» Я бы не сказала, но раз они так считают…

Я живо представила, как они кричат, а глаза у них ехидные, злые. В нашем отряде почти все старожилы, они знают, что такое конкурс красоты! Будь ты трижды раскрасавица, не выполнить тебе ни одного задания без поддержки отряда и зрелищных номеров. Но на сцене-то стоять только ей, и позор, свист и улюлюканье зала принимать тоже ей одной. Прославится сразу на весь лагерь! Как самая «классная» девчонка или как самая… сами понимаете.

— Если у участницы нет поддержки, она будет выглядеть… ну как полная дура! А ее, думаете, наши поддержат? Подставили девчонку!

— Но, Маша, она сама согласилась! Помолчала с минутку, оглядела всех по очереди и говорит спокойно так: «Я согласна».

Представляю, какими глазами она «оглядела всех»! А ведь могла бы отказаться! Запросто! Но она все поняла, гордая девочка Алёна Акинирова, и назло им не отказалась.

— Значит, так, — сказала я решительно. — Понятно, что от ребят помощи мы не дождемся — они будут всячески ей вредить. Поэтому мы должны приложить максимум усилий, чтобы помочь человеку.

— Да, Маша, — сказала А. М. послушно.

— Хорошо, Маш, — серьезно кивнул Олег.

На столе в банке медленно вяли пионы.

Я поговорила с Юлей, вожатой, которая готовила конкурс красоты, все ей объяснила, но чем она могла мне помочь? Не убирать же из программы самые зрелищные номера, не нарушать же многолетние традиции лагеря из-за какой-то Алёнки, которая не поладила с отрядом! Я бегала, суетилась, волновалась, ночами не спала, пытаясь придумать ей интересную визитную карточку без отряда… А ей, кажется, и дела не было!

— Она, наверное, думает, что она такая неотразимая, — хихикали девчонки, — выйдет на сцену и всех покорит своей красотой!

— Все сразу попадают и дадут ей первое место!

— Ничего подобного она не думает, — вдруг вступился за Алёнку Васька. — И вообще… Она, может, даже не знает, что надо номер готовить, и танец, и группу поддержки? Она же первый раз в лагере.

— Конечно, она же только на слонах катается! — фыркнула Маринка и стрельнула глазами в Семёна.

После этого (случайно услышанного) разговора я попыталась объяснить Алёнке, что такое конкурс красоты в нашем лагере, что от нее требуется, но она слушала нетерпеливо и рассеянно и наконец сказала:

— Маша, вы хотите кого-нибудь другого поставить? Ну пожалуйста, мне все равно…

Но поставить другого — значит поддержать бойкот. Потом вдруг Алёнкины глаза наполнились слезами, и она сказала сердито, с вызовом:

— Думаешь, я без них не справлюсь? Очень надо! Справлюсь и без них! Вот увидите.

И я поняла: надо справиться во что бы то ни стало.

Готовили Алёнку всем вожатским миром. Даже А. М. нам помогала. Даже Нина с Валерик, хотя Аня из их отряда была главным Алёнкиным конкурентом.

— Самое главное — это образ создать, понимаете? — сказала Валерик. Обошла вокруг Алёнки, подумала и произнесла: — «Слоны» — говорите…

Хотя никто ничего не говорил — это я давно им рассказывала, какая девочка на меня свалилась.

— Надо достать слонов, а из нее сделать принцессу Индии. Она вон какая…

— Какая? — улыбнулась Алёнка, которая в нашей взрослой компании совсем не робела, даже наоборот.

— Смуглая, темноглазая, волосы прямые и длинные, сошьем ей шаровары, бус насобираем и браслетов.

— Я танец живота танцевать умею, — просто сказала Алёнка.

— Еще и танец живота! Да она просто клад, Маша! Нужны нам очень твои поросята! Ничегошеньки они не понимают…

— А слоны? — уныло спросила я и подумала: «Из Славки хороший слон получился бы и из Ромки…»

— Ну… слоны… Мы Жору попросим. Он у нас большой, мы его одеялом накроем, никто не увидит, что вожатые ей помогают. И Митьку. Он ради тебя не только слоном, но и бегемотом станет.

— Легко! — отозвался сидевший тут же Митька. — Только деткам моим не говорите, а то они меня живьем съедят за то, что конкурентам помогаю.

— Можно ребят из спортлагеря попросить, чтобы конфликтов не было…

Так мы и сделали. Принцесса из Алёнки получилась что надо.

— Мне бы такую артистичную девочку в отряд… — вздохнула Валерик.

Но был еще один номер, который меня сильно беспокоил. Танец. Я помнила, как директор говорил, что Алёна занимается бальными танцами, но Юля по секрету сказала мне, что партнера нужно будет выбрать прямо в зале, из зрителей. Похоже, она сказала это по секрету всему свету, потому что все партнеров заранее уже нашли и даже репетировали.

— Маша, я танец сама подготовлю. Мне не нужно помогать: я умею.

— Алёнка, — ответила я грустно, — по секрету всем рассказали, что танец этот будет вальс. Конечно, можно и одной, ты же профессионал («А Аня из третьего, Вика из первого и Лера из шестого — тоже», — подумала я), но вальс в паре все-таки будет лучше…

— Вы же знаете: никто не пойдет со мной танцевать… Ну из нашего отряда.

— А если кого-нибудь из «слонов»?

— Да ну, — отмахнулась Аленка, — они под одеялом-то еле на сцену согласились выйти — стесняются! Представьте, я их приглашу, а они откажутся. — Алёнка покраснела, представив это.

И тут меня осенило:

— А ты пригласи Олега! Точно! Этот номер спонтанный, все всегда вожатых приглашают!

Алёнка грустно улыбнулась, как будто я говорила такие глупости, что даже сердиться на них смешно.

— Маш, Олег танцует, как… ну как медведь, я же видела. Уж лучше я сама.

— Баллы снимут, если без партнера.

Алёнка пожала плечами.

«Ладно, — решила я тогда. — Пусть будет как будет. В конце концов, это просто конкурс».

Наконец этот день настал. Мы не успели выпустить газету про Алёнку, и наше место на стене актового зала сияло дырой. Кто-то написал на нем мелом: «Уродка!»

— Паразиты! — пробормотал Олег и стер надпись своей широкой ладонью.

Зал был полон. Каждый отряд нарядился в соответствии с образом своей героини, репетировали кричалки и речовки, разворачивали плакаты, разноцветные флажки, пробовали на громкость свистки и дудки…

Наши «паразиты» сели на свой ряд и демонстративно положили руки на колени, давая понять, что даже хлопать не будут.

— Ничего, — сказала я Алёнке, когда мы пошли с ней за кулисы, — просто не обращай на них внимания.

Перед самым выходом на сцену она посмотрела на меня и сказала:

— Мне ни за что не выиграть, но я хотя бы не струсила, да?

Весь конкурс я пробыла за кулисами: помогала Алёнке переодеваться, подавала реквизит, поправляла прическу, подбадривала — поэтому почти не видела, что происходило в зале. Первые два ее выхода сопровождались страшной тишиной, ведь каждый отряд болел за свою участницу. Но потом стали хлопать и ей. Наверное, она все-таки очень хорошо выступала, потому что один раз забежал Олег и показал нам большой палец. В него тут же запустили чем-то увесистым: девочки все-таки переодеваются! Алёнка тоже с каждым конкурсом все больше веселела. А еще я подумала: «За нее, наверное, пятый отряд болеет».