У царя Мидаса ослиные уши - Бьянка Питцорно

и прочие её сверстники, столкнулась, когда обдумывала свой «первый раз», одновременно желанный и пугающий. «У вас всё было иначе, – с жаром доказывала она. – В ваше время никто и не слышал о СПИДе. А для нас думать о любви и сексе значит думать об опасности серьёзно заболеть или даже умереть».

Дальше разговор шёл в том же духе: подростковый возраст для каждого человека – время открытия своего тела, его способности вступать в контакт с другими людьми и доставлять удовольствие, но также и время осознания его хрупкости. Тело это – молодое, красивое, энергичное, сильное: вершина торжества подростка. Его окружают тысячи опасностей, и он не хочет болеть, не хочет умирать.

Эрос и Танатос, древнегреческие Любовь и Смерть, неразделимы в воображении людей начиная с древнейших времён – по крайней мере, в нашей, западной цивилизации.

«Ты должна написать о том, как мы боимся СПИДа, – сказала мне Изадора. – У взрослых не хватает смелости поговорить с нами о таких вещах».

Но я не люблю писать на «актуальные» темы: мне кажется, что литература должна быть интерпретировать, преображать, в более широком и универсальном смысле исследовать реальные факты. И я вспомнила, что хотя в моё время СПИДа не было, поэтому его никто не боялся, зато была другая заразная болезнь, считавшаяся почти неизлечимой – туберкулёз, который мог незаметно проникнуть в самые здоровые тела. Мы боялись любого тесного контакта, боялись даже дышать рядом с «обречённым». Мои отец и дед, рентгенологи, знали многих молодых людей из нашего города, кому судьба отказала в будущем здоровье и любви, хотя врачебная тайна и запрещала им предупреждать об этом нас. Так что я вернулась в пятидесятые, время моего детства, и рассказала о тихой задумчивой девочке Лалаге, о том, как она обнаружила, на что способно её тело и тела других, и о том, какие опасности поджидали её на пути к взрослению.