Последний Кот в сапогах.Повесть о дружбе и спасении в блокадном городе - Ольга Владимировна Батлер

озорная в этой сдвинутой набок шляпке. Ее стройная нога в модной туфле нажимала на педаль, локон пружинил на щеке, и в тонком профиле с длинными ресницами совсем не проглядывала обычная серьезность. У Тани даже мурашки пробежали: неужели эта прекрасная женщина, которая дурачится сейчас за пианино, на самом деле ее мама?

Дядя Саша отплясывал со своей женой. У него ловко получалось несмотря на то, что он был грузным мужчиной. А папа саму Манану вытащил из-за стола, и они неуклюже и весело потоптались на свободном пространстве возле двери.

— Браво, Лидочка! — закричал запыхавшийся дядя Саша. — Давно я так славно не прыгал.

— Да уж, именинница, — восхищенно и с гордостью рассмеялся папа. — Ты всех сегодня удивила!

Этот летний день будет долгим. Ночью солнце лишь слегка спрячется за горизонтом. Оно не позволит темноте сгуститься. После коротеньких сумерек солнце покажется снова, и начнется новый бесконечный летний день.

Наверное, счастье именно так и выглядит: дорогие тебе люди просто сидят рядом с тобой за столом. Их маленькие ссоры ничего не значат. Главное, все они здоровы и живы. На столе — еда, в окне — голубое небо, в котором хозяйничают только птицы и морской ветер. К причалам подходят только мирные корабли. В доме звучит музыка. А на коленях у тебя доверчиво спит рыжий котенок.

Таня пока не знала, что каждую минуту этой обычной жизни следовало ценить как самый дорогой подарок. Даже старенькая Ксения Кирилловна, похоже, не знала этого.

— Ах, милые мои, вам бы так повеселиться, как мы раньше веселились, — вздохнула старушка. — Театр, гости каждую неделю… И танцы, танцы! Помню, как мчались по морозу с подругами и кузенами в экипажах на бал, нарядные, счастливые! Все прохожие нам улыбались… На балу начинали с полонеза, а дальше понеслось — галоп, полька, лансье! Я больше всего мазурку любила. Летишь вперед, плечо так приподнимешь и через него смотришь на кавалера.

Глаза Ксении Кирилловны по-молодому сверкнули, когда она изобразила, как кокетничала в те годы, и Таня увидела ее юной и стройной, в длинном платье, порхающей в разукрашенном светлом зале.

— А кавалер тебе не уступает: то на колено упадет и заставляет вокруг него кружиться, то шпорами щелкнет и мчит тебя дальше. Это был такой праздник!

— Веселая молодость у Вас получилась, Ксения Кирилловна, — произнес Танин папа. Его лицо вдруг стало очень серьезным. — Только вот одна беда… Праздника этого на всех не хватало… Но теперь праздников каждому будет хватать. Для этого мы революцию и сделали!

— Да, наверное, для этого и сделали, — грустно согласилась старушка. — Но хочу вас заверить, что праздники долгими не бывают…

Все молодые люди, с которыми я так весело отплясывала, вскоре уехали на турецкую войну. Вернулись оттуда калеками или того хуже…

Она не успела договорить, потому что в комнату вошла соседка Рая.

— А ну-ка, товарищи, здравствуйте!

В одной ее руке была табуретка, в другой — тарелка с пирожными. Рая работала в столовой, у нее всегда было много еды.

— С днем рождения вас, Лидуся.

Наверняка Рая перед этим постояла в коридоре подслушивая. Она всегда так делала.

Соседка заметила котенка.

— Я знаю, он из-под сарая. Там бездомная беременная мурка раньше крутилась. Два раза я ее прогоняла, но потом она сама пропала. Жалко…

Рая сделала паузу, отпивая из предложенного ей бокала.

— Да, жалко кошечку, — успели согласиться сидевшие за столом.

— Да нет же! Я говорю, жалко, что дворник этих котят сразу не утопил! Вот вы мне скажите, — Рая строго показала пальцем на сладко спавшего котенка, — такое нужно нашему образцовому домохозяйству? И вдобавок рыжий, — неодобрительно скривилась она. — Рыжие злопамятны, они не мяукают и не ласкаются. Это всем известно. Не приручайте вы его, гоните в шею!

Но тетя Шура не согласилась с ней.

— Вот и неправда. У меня жили и рыжие, и трехцветные, и серые. Животные от рождения все разные по характеру, как люди.

Рая смерила тетю Шуру снисходительным взглядом: она-то все равно знает, что права!

За столом стало неуютно. Всего пять минут прошло после появления соседки, а улыбки погасли, взгляды стали настороженными. Даже цветы в вазе как будто опустили свои головки.

Ксения Кирилловна поднялась из-за стола.

— Пожалуй, пойду. Благодарю вас за гостеприимство, Лидочка… Да, знаете что? Я вот как раз полагаю, что этот котенок — подарок на ваш день рождения.

Мама рассмеялась.

— От кого же?

— Наверное, от судьбы… Рыжий кот — предвестник счастья в доме. Он сам решает, у кого поселиться. Если рыжий пришел к человеку, значит, есть в этом какой-то важный смысл, пусть пока и скрытый. Так что поздравляю, вас выбрали! Вы не отказывайтесь от своей удачи, — торжественно предупредила старушка и повернулась к сыну. — Александр, посчитай мне потом пульс, пожалуйста.

Это была обычная просьба. Дядя Саша или Коля ежедневно проверяли частоту ее сердцебиений. Одна рука — на тонком сморщенном запястье Ксении Кирилловны, в другой зажаты серебряные круглые часы с секундной стрелкой: тик-ток, тик-ток…

— Мама, да я без секундомера вижу, что у Вас шестьдесят два удара в минуту! — пошутил дядя Саша.

Но он тоже засобирался уходить. И вслед за ним остальное семейство Богдановичей поднялось из-за стола. Ну не вызывала соседка Рая у них симпатии.

Когда они выносили от Смирновых свои красивые стулья, дядя Саша весело напевал, подмигивая то тете Шуре, то маме Лиде:

Она была бы в музыке «каприччио», В скульптуре — статуэтка «ренессанс», От всех в ней есть какое-то отличие. Мадам Люлю, бульвар де Франс…

— Давно кончилась