Люси Монтгомери - Истории про девочку Эмили

Мысль об Илзи вспыхнула в его уме… о его маленькой заброшенной дочери… Неужели что-то стряслось с Илзи? За этот один ужасный момент Аллан Бернли заплатил сполна за то равнодушие, с каким долгие годы относился к собственному ребенку.

— Что случилось? — воскликнул он самым неприветливым тоном.

— Ох, Аллан, — сказала Элизабет Марри. — Боже, прости нас… Боже, прости нас всех!

— Илзи… — сказал доктор Бернли глухо.

— Нет… нет… не Илзи.

Затем она рассказала ему… рассказала ему о том, что было найдено на дне старого колодца Ли… рассказала ему, какова была настоящая судьба прелестной, улыбчивой юной жены, чье имя ни разу на протяжении двенадцати долгих, горьких лет не сорвалось с его уст…

Эмили увидела доктора только на следующий вечер. Она лежала в постели, слабая, вялая, красная, точно свекла, от коревой сыпи, но уже пришедшая в себя. Аллан Бернли стоял у постели и смотрел на нее.

— Эмили… дорогая девочка… знаешь ли ты, что ты сделала для меня? Одному Богу известно, как тебе это удалось.

— Я думала, вы не верите в Бога, — удивилась Эмили.

— Ты возвратила мне веру в Него, Эмили.

— Да что я такое сделала?

Доктор Бернли понял, что она ничего не помнит. Лора сообщила ему, что, получив от Элизабет обещание обследовать колодец, девочка уснула, спала долго и крепко, а проснулась уже без жара, с быстро появляющейся сыпью. Она ни о чем не спрашивала, и они ничего ей не сказали.

— Когда тебе станет лучше, мы все тебе расскажем. — Он улыбнулся Эмили. Было что-то очень печальное в этой улыбке… и вместе с тем очень милое.

«Теперь он улыбается не только губами, но и глазами», — подумала Эмили.

— Как… как она узнала? — шепотом спросила у него Лора Марри, когда он вышел от больной. — Я… я не могу этого постигнуть, Аллан.

— Я тоже. Подобное за пределами нашего понимания, Лора, — отвечал он серьезно. — Я знаю лишь то, что этот ребенок вернул мне Беатрис незапятнанной и любимой. Впрочем, может быть, существует и довольно рациональное объяснение. Очевидно, кто-то рассказал Эмили о Беатрис, и ее тревожило воспоминание об этом… недаром она так упорно повторяла: «Она не могла так поступить». И рассказы о старом колодце Ли, естественно, тоже произвели глубокое впечатление на чувствительного ребенка, полного острого интереса ко всему драматическому. В бреду все это смешалось с хорошо известной историей о падении Джимми в колодец Молодого Месяца… а остальное оказалось простым совпадением. Так я мог бы объяснить все это себе прежде… но теперь… теперь, Лора, я лишь говорю смиренно: «И малое дитя будет водить их»[96].

— Ее бабушка, мать нашей мачехи, была шотландкой с Северного нагорья. Говорили, что она обладала даром ясновидения, — сказала Элизабет. — Я никогда не верила в это… прежде.

Всеобщее волнение в Блэр-Уотер улеглось раньше, чем было решено, что Эмили достаточно окрепла, чтобы узнать о неожиданной находке. Останки, обнаруженные в старом колодце Ли, были погребены на кладбище в Шрузбури, рядом с могилами других Митчеллов, и там появилась белая мраморная стелла со следующей надписью: «Священной памяти Беатрис Бернли, любимой жены Аллана Бернли». Ежевоскресное присутствие доктора Бернли на старой семейной скамье Бернли в церкви тоже перестало вызывать сенсацию. В первый же вечер, когда Эмили было позволено сесть в постели, тетя Лора рассказала ей, что произошло с Беатрис Бернли на самом деле — рассказала так, что навсегда сняла с этой истории налет чего-то отвратительного и постыдного, оставленный бабушкой Нэнси.

— Я знала, что мама Илзи не могла так поступить, — сказала Эмили торжествующе.

— Мы теперь упрекаем себя в неверии, — сказала тетя Лора. — Нам тоже следовало знать… но в то время, Эмили, нам казалось, что все свидетельствует против нее. Она была пылким, красивым, веселым существом, и мы считали ее тесную дружбу с кузеном совершенно естественной и безобидной. Теперь мы знаем, что так оно и было… но все эти годы, что прошли со дня ее исчезновения, думали иначе. Мистер Джеймс Ли ясно помнит, что в ночь, когда исчезла Беатрис, колодец стоял открытым. Его батрак в тот вечер снял с него старые сгнившие доски и собирался сразу же заменить их новыми. Но тут загорелся дом Роберта Грирсона, и батрак побежал вместе со всеми спасать его. К тому времени когда пожар потушили, было уже слишком темно, чтобы закрывать колодец, и батрак ничего не сказал об этом до утра. Мистер Ли ужасно рассердился на него… сказал, что это безобразие — оставить колодец вот так, без всякой крышки. Он сразу пошел к колодцу и сам поставил на место новые доски. Он не заглядывал в колодец… да если бы и заглянул, ничего не увидел бы, так как папоротники, которые росли на боковых стенках, не позволяли рассмотреть дно. Это было сразу после сбора урожая, так что никто не выходил в поле до следующей весны. Мистер Ли никогда не связывал исчезновение Беатрис с открытым колодцем… и теперь удивляется сам себе. Но понимаешь… дорогая… ходило немало злобных сплетен… и было известно, что Беатрис поднималась на борт «Девы ветров». Все считали само собой разумеющимся, что она уже не сошла с корабля на берег. Но она сошла… и направилась через старое поле Ли прямо к гибели. Это был ужасный конец ее яркой юной жизни… но все же не такой ужасный, как мы думали. Двенадцать лет мы несправедливо обвиняли мертвую. Но… Эмили… как ты узнала?

— Я… не знаю. Когда доктор пришел ко мне на следующий день, я ничего не помнила… но теперь мне кажется, я что-то припоминаю… как если бы видела все во сне… да, я видела маму Илзи… как она идет по полям и напевает. Было темно… и все же я видела красное сердечко у нее лбу… ах, тетечка, не знаю… почему-то мне не хочется думать об этом.

— Мы больше не будем говорить на эту тему, — мягко сказала тетя Лора. — О таких вещах лучше помолчать… это одна из божественных тайн.

— А Илзи… отец любит ее теперь? — с жаром спросила Эмили.

— Любит ли? Да он не может на нее нарадоваться! Кажется, что ему хочется немедленно излить на нее всю свою любовь, которую он упорно подавлял эти двенадцать лет.

— Он, вероятно, настолько же испортит ее теперь безмерным потаканием, насколько прежде портил пренебрежением, — сказала Элизабет, которая внесла в комнату ужин для Эмили и услышала слова Лоры.

— Чтобы испортить Илзи, потребуется много любви, — засмеялась Лора. — Она впитывает ее, как высохшая губка. И отвечает ему безумной любовью. В ее душе нет и следа обиды на него за то, что он так долго пренебрегал ею.

— Все равно, — мрачно возразила Элизабет, затыкая подушки за спину Эмили очень ласковым движением, странно не соответствовавшим суровому выражению ее лица, — даром это ему не пройдет. Илзи бегала без надзора двенадцать лет. Он обнаружит, что не так-то легко теперь заставить ее вести себя как следует… если он вообще будет пытаться это сделать.

— Любовь творит чудеса, — мягко отозвалась тетя Лора. — Разумеется, Илзи до смерти хочется прийти и повидать тебя, Эмили. Но ей придется подождать, пока не исчезнет опасность заразиться. Я сказала ей, что она может написать… но, когда она узнала, что мне придется прочитать тебе ее письмо, из-за твоих глаз, она сказала, что лучше подождет, пока ты не будешь в состоянии прочесть его сама. Очевидно, — Лора снова засмеялась, — очевидно, Илзи нужно сообщить тебе что-то очень важное.

— Не знаю, может ли еще кто-нибудь быть таким счастливым, как я сейчас, — сказала Эмили. — И ах, тетя Элизабет, так приятно снова чувствовать себя голодной и получить еду, которую можно пожевать.

Глава 31

Великая минута в жизни Эмили

Поправлялась Эмили медленно. В физическом отношении ее выздоровление шло с нормальной быстротой, но довольно долго сохранялась некоторая вялость, душевная и эмоциональная. Человек не может заглянуть в тайные глубины бытия и избежать расплаты за это. Тетя Элизабет говорила, что Эмили «хандрит». Но на самом деле Эмили испытывала слишком глубокую радость и удовлетворение, чтобы хандрить. Просто жизнь на время потеряла для нее свой аромат, словно за недели болезни высох, а теперь снова медленно наполнялся некий источник внутренней энергии.

Поиграть ей в эти дни было совсем не с кем. Перри, Илзи и Тедди слегли с корью в один и тот же день. Миссис Кент сначала с горечью заявила, что Тедди заразился в Молодом Месяце, но на самом деле все трое заразились на пикнике воскресной школы, где присутствовали дети из Дерри-Понд. На том пикнике заразились все в Блэр-Уотер. Корь поистине свирепствовала в поселке. У Илзи и Тедди она проходила не очень тяжело, но Перри, который настоял на том, чтобы при первых же симптомах отправиться домой, к тете Том, чуть не умер. Эмили, чтобы не слишком ее беспокоить, не говорили, что его жизнь в опасности, пока кризис не миновал. Даже тетя Элизабет беспокоилась о Перри. Она с удивлением замечала, как им всем не хватает его в Молодом Месяце.