Ирина Шкаровская - Горнист первой базы

— Напрасно, — говорил Вовка. — У этих октябрят ни с кем не будет таких демократических отношений, как со мной. Лучшего вожатого вы не найдёте!

На экстренном совете отряда мы долго обдумывали вопрос: кого назначить вожатым октябрят?

Дима, наш суровый председатель, взял слово и, откашлявшись в кулак, сказал:

— Товарищи! Вы знаете, что международное положение сейчас очень напряжённое. Вы знаете, что Чемберлен послал нам ноту о разрыве дипломатических отношений. Капиталисты угрожают войной Советскому Союзу. Все свои силы и знания мы должны отдать укреплению обороноспособности нашей страны. Поэтому вожатым октябрят нужно назначить человека с военной подготовкой.

Мы все посмотрели на Сеню Линько. Он недавно начал заниматься в стрелковом кружке, кроме того, хорошо шагал в строю. Следовательно, именно его нужно было считать «человеком с военной подготовкой». Сеня покраснел от удовольствия, услыхав такую характеристику своей персоны, вскочил с места, и мы ещё не успели обмозговать это предложение, а он уже радостно кричал:

— Я согласен! Я начну военизацию. Я им покажу, этим октябрятам!

И начал. В отличие от Черепанова, Сеню обуревала жажда деятельности.

На другой день он созвал всех своих октябрят, повёл в зал и выстроил в ряд.

— Смир-ну-у! — оглушительно скомандовал Сеня, делая ударение на последнем слоге — «ну»… — Итак, я ваш вожатый! У нас должна быть железная дисциплина. Как в Красной Армии. Ясно?

— Ясно!.. — нестройно отозвалось несколько голосов.

— А теперь — направу! — снова загремел Сеня. — Раз-два, раз-два!

Ребятам это понравилось, и они весело шагали, потихонечку переговариваясь.

— Отставить разговорчики! — заорал Сеня. — На месте стой. Оля, выйди из строя!

— Я больше не буду, — бледнея, пролепетала Оля.

— На первый раз прощаю. Ну пошли, шагом марш.

Наконец, уставший от крика и вспотевший Сеня присел на низенькую скамейку. Ребята врассыпную бросились за ним.

— Кто нарушил строй? — гневно прокричал Сеня. — Встать на место и продолжать маршировку. Ать, два! Ать, два! — командовал он, сидя на скамейке, вытянув ноги. — Я уже закалённый, мне можно и отдохнуть немного. А вот вам нужно закаляться с детских лет.

На другой день Сеня с торжествующим видом сообщил нам:

— У меня дисциплинка — во! А как они меня боятся, если бы вы знали, просто дрожат от страха. Вы увидите, как я их закалю!

На очередном сборе он рассказал октябрятам о тайном революционном обществе в Китае, которое борется против богачей и капиталистов. Называется оно «Красные пики». Оказывается, в «Красные пики» не так-то легко поступить. Члены этого общества должны быть закалёнными и крепкими. Даже зимой, на холоде, новичок должен раздеться донага, облиться холодной водой и тут же выпить четыре-пять кружек холодной воды.

— К чему я это говорю? — спросил Сеня. — К тому, что вам нужно брать пример с членов общества «Красные пики». И тоже так закаляться.

— Мы боимся… — заплакали Оля и Поля.

— Отставить слёзы! — грозно крикнул Сеня. — Девчонок это временно не касается. А мальчики, то есть бойцы, я хотел сказать, должны сегодня же дома облиться тремя вёдрами ледяной воды. И сразу же выпить три кружки воды. На следующем сборе доложите мне о результатах. Ясно?..

— Ясно! — не очень дружно отозвалось несколько голосов.

Через несколько дней к заведующему школы явились мамы двух октябрят — Саши и Пети. Они кричали так, что в вестибюле и в группах звенели окна.

— Безобразие! Возмутительно! Мы будем жаловаться в наробраз.

— Мой Сашенька лежит с ангиной.

— А у моего Петеньки грипп. Температура 37,8.

— Саша сказал, что в школе ему велели вылить на себя четыре ведра воды.

— А Петенька пил воду. Кружками из крана. Он потом мне рассказал…

Елена Константиновна прибежала к нам в группу и устроила скандал Сене.

— А ты-то сам обливаешься ледяной водой? — возмущалась она.

— Я и так закалённый, — пролепетал Сеня…

Вся его военная спесь исчезла. Он перепугался не на шутку. Но Петя и Саша, как говорят, слава богу, выздоровели.

Сеню мы единогласно освободили от работы вожатого октябрят.

В третий раз мы подбирали кандидатуру вожатого для октябрят.

— Я думаю, — сказал Дима, — это должен быть человек с солидной политической подготовкой. Что нужно октябрятам? Им нужно политическое образование.

Дима не должен был называть фамилии человека с солидной политической подготовкой. Совершенно ясно было, кого он имеет в виду. Кого же другого, как не Лёню Царенко, редактора газеты «Красный школьник» и знатока эсперанто. Его ораторское искусство хорошо испытала на себе вся школа. Лёня мог закатить речь по любому поводу и говорить без остановки.

— Я буду всеми силами, — пообещал нам Лёня, — добиваться того, чтобы октябрята меня уважали.

Когда Лёня пришёл к октябрятам знакомиться, они играли в кошки и мышки.

— Поиграем мы в следующий раз, а сейчас я вам прочту доклад о текущем моменте, — сказал Лёня.

Ребята уселись, Лёня поправил сползающие на нос очки и начал доклад.

— Гегемония… диктатура… пролетариат… Макдональд, Чемберлен, дипломатическая нота… — сыпал он, как горохом из мешка, увлечённый своим красноречием. Что касается слушателей — о них нельзя было этого сказать. Оля и Поля вынули из сумки «жулики», выковыривали из них изюм и складывали изюминки на кучку. Саша и Петя играли в крестики и нолики, а остальные, положив друг другу на плечи головы, спали.

— Ты поняла мой доклад? — передохнув, спросил Лёня у Поли.

— Гармония… — радостно улыбнулась Поля.

— Я тоже хочу галмонию, — поддержала Оля.

Лёня не слыхал ответа. Вообще, у него была такая черта, — слушал он только себя.

— Вот и хорошо, — похвалил он девочек. — Если вы будете слушать внимательно мои доклады, то скоро придёте на смену нам, старым, утомившимся борцам — то есть пионерам.

Воодушевлённый своей деятельностью, Лёня сообщил нам, что октябрята относятся к нему с огромным уважением.

Мы не разделяли Лёниной уверенности. Наоборот, мы замечали, что малыши как-то сторонятся Лёни, а когда он обращается к ним, лица у них делаются постными и скучными. А вот когда появляется в школе наш старший вожатый Коля — октябрята тут как тут! Облепят его со всех сторон, на шее виснут, за пуговицы его кожаной куртки держатся и, как галчата, галдят.

— Товарищ Коля! Посмотри, какие мы картинки вырезали…

— Товарищ старший вожатый, а я самолёт сделал. Настоящий, из картона… Показать?

— Товарищ Коля! А у дяди Будённого усы досюда?.. Правда? Длинные-предлинные.

— А я песенку выучила!

Нам из-за октябрят просто невозможно было протиснуться к Коле.

Однажды Коля сказал Лёне:

— Скоро Первое мая. Нужно лучших октябрят передавать в пионеры.

— Они ещё недостаточно политически выдержаны, — возразил Лёня. — Я должен им прочесть ещё четыре доклада, провести три политигры и потом экзамен. У меня так запланировано.

Но Лёнины планы были нарушены самым неожиданным образом.

Перед днём Первого мая Коля созвал совет отряда.

— Я прошу поставить вопрос о принятии лучших октябрят — Саши, Пети, Оли и Поли в пионеры, — сказал Коля.

Двери открылись, и друг за дружкой вошли октябрята. Саша держал в руках какой-то рулон. Не дав нам опомниться, он развернул этот рулон и прикрепил его к доске. Это оказалась стенгазета. И какая злая, насмешливая, колючая! Сеня чуть не заплакал от досады, когда увидел карикатуру на себя: он сидит, развалившись на скамейке, и командует: «Ать-два, ать-два…»

Черепок, увидев себя с чернильной татуировкой на руках, и лицом, облепленным семечковой шелухой, растерянно произнёс:

— Смотри. Похоже…

Потом насупился и сразу протянул руку к стенгазете, чтобы сорвать её. А Лёня, узнав себя, покраснел и сказал, что ничего остроумного в этом не видит.

— Спокойно! — произнёс Коля своё излюбленное слово. — А теперь ребята-октябрята расскажут вам, как они подготовились к поступлению в пионеры.

Саша, Петя, Оля и Поля выстроились в ряд и по очереди стали рассказывать нам законы и обычаи юных пионеров. Оля рассказала, что такое пионерский салют и почему мы поднимаем его выше головы.

— Потому что интересы рабочих стран всего мира для нас превыше всего. Ясно? — спросила она Лёню. Изумлённый Лёня открыл рот. Ведь он об этом ничего не рассказывал малышам. Откуда они всё знают?

— Да откуда они всё знают? — уже вслух стали мы удивляться. Ведь по сути у них не было вожатого.

А Коля сидел в сторонке и улыбался. И вдруг нам всем стало ясно. Был у них вожатый, у ребят-октябрят. Да ещё какой хороший!

Царевна-сандружинница

Майка с дедом варили суп. На столе, покрытом старой клеёнкой, стояла электрическая плитка, а на плитке в кастрюле кипела вода. Дед растирал ложкой муку на клёцки для супа, а Майка чистила картошку.