Музыкальные мифы. Книга 4 - Владимир Викторович Кирюшин

Славу королю поем!

В этот момент одна девочка (ВОСЬМА) упала, придавив свой шар, и он тут же лопнул.

— Что ты наделала, глупая! Ведь «Король» лопнул! — закричала воспитательница и принялась бить несчастную, пронзительно визжа:

— Стража!!

Появились два стражника, ДвойДома, одетые в оранжевую форму, связали ВОСЬМУ и потащили за собой. Все произошло так быстро, что Рыцарь ничего не успел понять, и когда он решил броситься на помощь ВОСЬМЕ, ее уже увели, а веселая песня затихла вдали.

На этот раз Рыцарь не успел подумать даже «ну и ну», потому что на площади вдруг поднялась страшная суматоха. Отовсюду стали сбегаться люди, прибежали ПУНКТИРЫ — королевские барабанщики и подняли оглушительный шум своими инструментами. Из беспорядочных криков толпы Рыцарь сумел понять только:

— Король едет! Король!!

Мгновенно площадь оказалась запруженной народом. Рыцарь попал в самый центр толпы. Вдруг стало тихо, и Рыцарь увидел странную процессию, показавшуюся на площади. Впереди два стражника везли золотую тачку, доверху заваленную розами. Гору цветов венчала одиноко торчащая лысая голова, сладко улыбающаяся во все стороны и довольно шевелящая тараканьими усами. Перед тачкой семенила старая обезьяна, отгонявшая мух от блестящей лысины правителя. Вслед за тачкой важно вышагивал ОКТЕТ из восьми попугаев.

Король взмахнул усами, и два попугая пронзительно завопили:

— Да здравствует милый, любимый, родной...

А остальные попугаи подхватили:

— Наш важный КвинтСекст РеФаЛяСий VII!

Далее здравицу подхватил народ, и слова ее были повторены бесчисленное множество раз, все торжественнее и громче, пока королевское шествие не повернуло на соседнюю улицу.

«Все это ОСТИНАТО (повторение одного и того же). Но какое глупое и смешное,» — подумал Рыцарь.

— Что это ты подумал? — вдруг спросил у него невзрачный лысый человечек с удивительно длинным носом, одетый в мундир с пятью блестящими пуговицами. Он стоял рядом с Рыцарем.

— Подумай еще раз, я не успел записать. — Он вытащил из кармана карандаш, но тут же убрал его обратно. — Впрочем, какая разница. С этими словами он пронзительно свистнул, и тут же рядом с Рыцарем возникли еще пятеро точно таких же длинноносых и лысых человечков. Они стащили Рыцаря с ТЕМПА, схватили его за руки и поволокли с площади.

— Куда вы меня тащите? — спросил Рыцарь.

— Во дворец.

— Зачем?

— Он еще спрашивает. Конечно, чтобы наказать.

— За что?

— За все.

— Но ведь я ничего не сделал!

— Еще не хватало, чтобы ты успел сделать что-нибудь! Странный ты какой-то!

Рыцарь, ВИВАЧИССИМО и их конвоиры долго петляли по узким улочкам города. Попадавшиеся на пути люди провожали Рыцаря сочувственными взглядами, но не вмешивались.

Рыцаря привели в огромный зал дворца, посередине которого стояло несколько бюстов короля. Сам король важно ходил и внимательно рассматривал бюсты со всех сторон, удовлетворенно хмыкая. Наконец он окончил осмотр и сказал скульпторам, робко толпящимся в темном углу зала:

— Конечно, ваши работы бледнеют перед оригиналом, но свой обед вы заслужили. Стража, выдайте им по килограмму лимонов и по бутылке рыбьего жира.

Скульпторы поспешно ушли, кланяясь на ходу и рассыпаясь в благодарностях.

Только теперь РеФаЛяСий заметил Рыцаря и важно сказал:

— Я — самый умный, самый добрый, самый красивый и вообще самый хороший король на свете. А ты кто?

— Я... — начал было Рыцарь, но его живо перебил один из носатых человечков (их в королевстве называли КВИНТОЛЯМИ):

— Это — ваше бесподобие, злоумышленник, — сказал он и поклонился так низко, что по неосторожности наступил на собственный нос. — Он позволил себе в мыслях недостаточно сильно восхищаться вашей несравненностью.

— Как? Ты не очень восхищен? Мною? Самым хорошим из всех королей на свете? — удивился РеФаЛяСий. — Ну, тогда ты просто глуп. То, что мной следует восхищаться уяснили даже самые умственно отсталые из моих подданных. Так что, если очень постараешься, то и у тебя, наверное, получится... Повторяй за мной:

«Да здравствует милый, любимый, родной

Наш важный КвинтСекст РеФаЛяСий VII.»

— Да здравствует... — из вежливости начал было Рыцарь, но замолчал и покраснел до ушей.

— Ну, конечно, он глуп! Я же говорил, — обрадовался король. — Но я этого дела так не оставлю. Он должен восхититься! И если у него не хватает ума восхищаться, то его наверняка приведут в восторг мои редкости. А у меня, если хочешь знать, самые редкие редкости на свете. Пошли, я тебе покажу мои поющие деревья. — И король повел Рыцаря в сад.

Как только они вошли туда, маленькие жалкие деревца протянули к РеФаЛяСию худенькие тоненькие ветки.

— Пить! Пить! — жалобно поскрипывали их искривленные стволы.

— Вы получите немного воды, — милостиво разрешил король, — но сначала спойте нам что-нибудь трогательное. Спойте мою любимую. Ну, ту: «Откуда, откуда...» Помните?

И деревья, воздев к верху ветви, запели, аккомпанируя себе шелестом листьев и птичьим щебетом:

«Откуда, откуда, скажите, откуда.

Откуда взялось расчудесное чудо?

Как ясные звезды, сияют глаза,

Под носом торчат два прекрасных уса.

Живот его пышен, как сдобная булка,

Когда он идет вместе с ним на прогулку.

Ведь ты догадался, о ком мы поем?

Кто может сравниться с таким королем!»

«Кто может сравниться,..» — задумчиво повторил РеФаЛяСий и смахнул слезу. Так он был растроган.

— Как? Ты не плачешь? Ведь это так прекрасно! У тебя, как видно совсем не развито чувство прекрасного. И кто только занимался твоим воспитанием?! Ну, да теперь уж поздно этим заниматься. Пойдем, я лучше покажу тебе такое, чего ты никогда больше не увидишь.

Он подвел Рыцаря к колышку, от которого в небо уходила толстая ржавая цепь.

— ЛЕЖЬЕРО! — позвал РеФаЛяСий и подергал цепь. — Где ты, бездельник?

И тут же с неба свалилось что-то мокрое и пушистое, напомнившее Рыцарю взбитые яичные белки.

— Знакомься. Это мое дрессированное облако. Его зовут ЛЕЖЬЕРО, потому что оно очень легкое. Его восхищение мной было так велико, что оно добровольно вызвалось поливать мои деревья и посадило само себя на цепь... Не правда ли, милый ЛЕЖЬЕРО?

ЛЕЖЬЕРО тяжело вздохнул и растекся по траве, приняв позу величайшей покорности. От его вздоха поднялся туман, и на траве появилась роса, а железные латы Рыцаря слегка заржавели.

— Друг мой, не сыграешь ли ты нам что-нибудь на своем ледяном органе? Ведь