Повесть о корейском мальчике - Глеб Николаевич Комаровский
Пек Чан жарко дышал в затылок Кай Су и подбородком отталкивал его от дырочки в бумаге. Он рванулся к двери, но она оказалась запертой снаружи.
— Кай Су!.. — только и мог прошептать Пек Чан.
Ему вспомнились рассказы о злых колдунах, что заманивают к себе детей, а потом превращают их в змей, лягушек и прочую нечисть…
Решили немедля бежать через окно, но когда Пек Чан поднял руки, чтобы сорвать с рамы бумагу, снаружи послышались голоса:
— Ли Чуи пошёл вниз по реке. Он будет ждать вас у Синего Ручья.
Это говорил старик.
— У тебя всё готово?
— Как всегда, — ответил старик. — Заходите.
Кай Су и Пек Чан бросились на шкурки и притворились спящими.
Фанза наполнилась народом.
— Я жду вас третью ночь.
— Мы задержались на небольшой пирушке.
Все засмеялись. Кай Су приоткрыл левый глаз.
По фанзе, прихрамывая, ходил коренастый кореец. На загорелом лице его играл румянец, как бы отсвет яркого пламени. В чёрных глазах загорались и угасали раскалённые угольки. Он напомнил Кай Су весёлый огонёк, бегающий по сучьям, перед тем как вспыхнет весь костёр. Кай Су про себя назвал его «Весёлый Огонёк».
Весёлый Огонёк шагал по фанзе, обходя сидящих на полу корейцев. Казалось, никто не слушал его — все были заняты своим делом: одни чистили короткие ружья, другие бинтовали ноги… Старик, присев на корточки, перевязывал обнажённому по пояс юноше раненое плечо.
— Американский отряд вздумал нас угостить калёными орешками… Корейцы — вежливый народ, но самый вежливый из них — Кан Те Му. — Весёлый Огонёк положил руку на голову раненого юноши: — Он первый отведал американского угощения…
Из его рассказа, пересыпанного шутками, Кай Су узнал, что гости старика — партизаны, что они борются против захватчиков и что недавно они выдержали бой с американским отрядом и разбили его.
Старик и Весёлый Огонёк куда-то вышли и принесли ящик с патронами. Ящик был испачкан землёй, и нетрудно было догадаться, что он хранился у старика в огороде. Так же легко было понять, что Весёлый Огонёк, несмотря на свою молодость и малый рост, — начальник всех этих бесстрашных людей.
И уж совсем ясно было, чего так перепугались и жирный Хан Хо Сан и длинный американец из девятого номера…
Друзья давно сидели с широко раскрытыми глазами и жадно слушали беседу партизан, следя за каждым их движением. Весёлый рассказчик раза два небрежно взглянул на ребят и пошептался со стариком. Затем он присел перед Кай Су и двумя пальцами потянул его за нос.
— В Прохладную Долину? — спросил он.
— Да, да, — заторопился Пек Чан. — Но мы можем… Если вы нас возьмёте, мы… мы…
— Слушайте-ка лучше меня… В Прохладной Долине живёт Тек Сан. Это мой друг.
— Он наш сосед, — сказал Кай Су.
— Скажи ему, что Алая Бабочка прилетела к Синему Ручью. Если Тек Сан соберёт людей, пусть ведёт их через горы. Я жду его до конца месяца. Повтори!
Кай Су повторил.
— Повтори и ты.
Пек Чан медленно и торжественно, слово в слово, сказал всё, что надо было передать Тек Сану, и гордо взглянул на Кай Су.
Весёлый Огонёк обнял старика, улыбнулся ребятам и сказал:
— В путь!
Партизаны поднялись и направились к выходу. Старик пошёл провожать отряд.
Когда он вернулся, шкурки, что служили постелью, были убраны, пол чисто выметен, а Кай Су и Пек Чан сидели у фанзы на камнях, поджидая хозяина.
Старик пощёлкал языком:
— Тот долго живёт, кто над делом не уснёт. А ещё дольше тот живёт, кто для друга глаз не сомкнёт.
Старик указал друзьям путь к деревне и слегка шлёпнул каждого по затылку.
И когда Кай Су и Пек Чан пошли по берегу узкой ворчливой речки, то скрываясь в кустах, то появляясь вновь, старик стоял у ветхой своей фанзы и смотрел им вслед до тех пор, пока они не скрылись за крутым утёсом.
6. Человек в золотых очках
Несколько дней были в пути Кай Су и Пек Чан.
Земляки прошли множество маленьких деревушек. При встрече с деревенской полицией они изображали нищих. Это не вызывало никаких расспросов и давало право на ночлег под крышей.
В одной деревне незадолго до прихода туда Кай Су и Пек Чана полицейскими был пойман мальчик, пытавшийся поджечь помещичий дом. Друзьям не разрешили остаться в этой деревне, и они заночевали в поле.
Сладкий запах трав, таинственные шорохи, тоскливая перекличка ночных птиц — всё это навеяло на них грустные мысли о доме.
— Не понимаю, — вздохнул Пек Чан и мотнул головой в сторону деревни. Она утонула в ночной мгле, и только узкие полоски света напоминали о том, что здесь живут люди. — Спят… Спят, словно ничего не случилось…
Кай Су тоже глядел на тусклые огоньки и ясно представлял себе тех, кто находился сейчас в маленьких фанзах. За бумажными ставнями, сквозь которые пробиваются жёлтые огоньки, не спят… Старый кореец, весь жаркий день работавший в поле и на огороде, сидит у огня и коротким ножом вырезает миску или игрушку для внука. После трудного дня сон приходит не сразу, а руки, коричневые от солнца, не могут оставаться покойными.
А вон там вспыхнул и разгорелся свет. Это бабушка, такая же, как и у Кай Су, проснулась от плача ребёнка и, склонясь над колыбелькой, поёт весёлую песенку о том, как глупый тигр позавидовал орлу, захотел полетать, прыгнул со скалы и разбился…
А вот бежит маленький огонёк — верно, проснулась вся семья, идут взглянуть на родившегося телёнка…
— Спят. А партизаны не спят! — Пек Чан говорил громко и зло.
Вдруг он вскочил на ноги.
— Помещики и полицейские — трусы, а они, — он указал на деревню, — их боятся! Почему это?
Кай Су ничего не ответил.
— И ты хорош! Только и думаешь о том, чтобы ходить с лопатой, есть куксу[3] да кланяться помещику…
— Я?! Кланяться помещику?!
— Ну да… Думаешь, я не знаю… — Пек Чан горячился всё больше и больше. — Почему ты не хочешь собрать войско и выгнать всех помещиков, полицейских и американцев с корейской земли?
Я только об этом и думаю, — спокойно ответил Кай Су. Помолчал и добавил: — Только как это сделать?
— И ты не знаешь?
— А ты знаешь?
— Я? Эх, ты!..
И Пек Чан стал
