Люси Монтгомери - Энн из Зелёных Крыш

Она думала, что это станет лучшей наградой за всю тяжёлую работу и терпеливое копание в лишённых воображения уравнениях и спряжениях.

По прошествии двух недель Энн также начала дежурить возле почтового отделения в компании взволнованных Джейн, Руби и Джози. Раскрывая дрожащими холодными руками газеты из Шарлоттауна, они испытывали те же неприятные эмоции, что и на экзаменационной неделе. Даже Чарли и Гилберт не смогли не заглядывать на почту. Только Муди Сперджен оставался непоколебим.

– У меня не хватает мужества зайти туда и хладнокровно рассматривать газету, – признался он. – Я просто подожду, пока кто-нибудь не сообщит мне, прошёл я или нет.

Когда прошло три недели, а список так и не появился, Энн почувствовала, что не может больше выдержать напряжения. Её аппетит пропал, а заинтересованность в делах Эйвонли ослабла. Миссис Линд возмущалась, чего ещё можно было ожидать от консерватора, возглавляющего министерство образования. А Мэтью, заметив бледность, безразличие и тяжёлую походку Энн, которой она возвращалась домой каждый вечер с почты, серьёзно задумался, не голосовать ли ему за либералов на следующих выборах.

Но однажды вечером пришло известие. Энн сидела у открытого окна в своей комнате, на время забыв о горестях экзаменов и мировых треволнениях. Она упивалась летними сумерками, сладко-пахнущим ароматом цветов, доносящимся из сада и лёгким шелестом тополей. Небо на востоке над самыми елями слегка вспыхнуло розовым, отображая закат на западе. И Энн мечтательно размышляла, не так ли выглядит дух красок, когда увидела мчащуюся среди елей Диану, через деревянный мостик, взбирающуюся на склон и сжимая трепетно газету в руке.

Энн вскочила на ноги, сразу поняв, что в этой газете. Список сдавших экзамен был опубликован! У неё закружилась голова и сильно стучало сердце. Она не могла пошевелиться. Казалось, час прошёл, пока Диана вбежала в коридор и ворвалась в комнату без стука, настолько велико было её возбуждение.

– Энн, ты прошла. – Закричала она. – Прошла самой первой, ты и Гилберт, оба одинаково хорошо. Но твоё имя стоит первым. Я так тобой горжусь!

Даина бросила газету на стол и упала на кровать Энн, едва переводя дыхание и не в состоянии продолжить речь. Энн зажгла лампу, рассыпав коробок спичек и израсходовав половину, прежде чем её дрожащие руки смогли справиться с этой задачей. Затем она схватила газету. Да, она прошла. Её имя стояло на самом верху списка из двухсот фамилий. Ради этого момента стоило жить!

– Ты прекрасно всё сдала, Энн. – Выдохнула Диана, успокоившись настолько, что смогла сесть и обрела дар речи. Энн смотрела в изумлении и не могла произнести ни слова. – Отец принёс газету из Брайт Ривер не больше десяти минут назад… она приходит вечерним поездом и не появится на почте до завтра. Когда я увидела список поступивших, я как сумасшедшая сорвалась к тебе. Вы все сдали экзамены, все до единого, и Муди Спенджер и остальные, хотя он получил удовлетворительно по истории. Джейн и Руби тоже превосходно сдали, они в первой половине списка… как и Чарли. Джози едва наскребла на три бала больше минимально требуемого. Но вот увидишь, она будет вести себя так, будто стоит в начале списка. Разве мисс Стейси не будет довольна? Ах, Энн, как ты чувствуешь себя, когда твоё имя находится во главе списка поступивших? Если бы там стояло моё имя, я бы с ума сошла от радости. Я и сейчас почти без ума от счастья, а ты так спокойна и холодна, как этот весенний вечер.

– Меня переполняет волнение. – Ответила Энн. – Мне хочется сказать сотню вещей, но я не могу подобрать слов для них. Я никогда не мечтала об этом… ну, только один раз! Я позволила себе подумать ОДНАЖДЫ: «А что если я сдам лучше всех?» Тогда я вздрогнула при этой мысли и мне казалось, это тщеславно и самонадеянно предполагать, что я могу сдать экзамены лучше всех на острове. Прости меня, Диана. Но я должна бежать на поле к Мэтью и всё рассказать. Потом мы сообщим хорошие новости остальным.

Они поспешили на сенокос за сараем, где Мэтью складывал сено в стога. К счастью, миссис Линд была тут же и разговаривала с Мариллой у ограды.

– Мэтью, я сдала! – воскликнула Энн. – И я первая в списке, ну, или одна из первых! Я не хвалюсь, но я так благодарна судьбе.

– Ну, что ж, я всегда говорил это. – Произнёс Мэтью, с удовольствием просматривая список поступивших. – Я знал, что ты с лёгкостью их сможешь обойти.

– Я должна сказать, что ты отлично справилась, Энн. – Сказала Марилла, пытаясь скрыть свою гордость за Энн от критического взгляда Рейчел. Но добрая душа отозвалась сердечно:

– Я считаю, что Энн молодец, и не собираюсь брать слова обратно. Ты делаешь честь своим друзьям, и мы все тобой гордимся, Энн.

В ту ночь Энн, которая провела очаровательный вечер в доме пастора за короткой, но серьёзной беседой с миссис Аллан, блаженно опустилась на колени у окна при ярком лунном свете и прошептала молитву благодарности и горячих пожеланий, льющихся прямо из сердца. Здесь были признательность за прошлое и смиренная мольба за будущее. И когда она заснула на своей белой подушке, сны её были такими чудесными, яркими и красивыми, какие в девичестве можно только пожелать.

Глава 33. Концерт в отеле

– Обязательно надень своё белое платье из органди, Энн, – посоветовала Диана решительно.

Они были вместе в комнате на крыше; за её окнами только наступали сумерки – прекрасные желтовато-зеленые сумерки под голубым безоблачным небом. Большая круглая луна, медленно менявшая цвет – от бледно-жёлтого глянца до отполированного серебра, висела над Лесом привидений. Воздух был полон сладких летних звуков – щебетом сонных птицы, шорохом бриза, отголосками разговоров и смехом. Но в комнате Энн ставни были закрыты и горела лампа, там происходило нечто важное – подбор нарядов.

Комната на крыше очень отличалась от той, которой она была четыре года назад, когда Энн почувствовала холод, исходящий от её негостеприимных стен. Постепенно произошли изменения, и Марилла покорно согласилась на них, так что комната превратилась в уютное гнездышко, мечту любой девочки.

Бархатный ковер с нежными розами и розовые шелковые шторы из ранних желаний Энн, конечно, не появились, но ее мечты менялись в то время, как она взрослела, поэтому она не жалела о не исполнившихся желаниях. Пол был покрыт симпатичным ковриком, а шторы, которые украшали большое окно, колыхавшиеся от лёгкого ветерка, были пошиты из бледно-зеленого муслина. На стенах не висели гобелены из золотой и серебряной парчи, зато их оклеили элегантными обоями с рисунком из яблоневых веток. Также они были украшены хорошими картинами, подаренными миссис Аллан. Фотография мисс Стейси заняла почетное место, и под ней Энн всегда ставила свежие цветы в знак уважения и симпатии. Сегодня там стояли белые лилии, от которых исходил слабый запах, похожий на аромат мечты. В комнате не было «мебели из красного дерева»– зато был белоснежный шкаф с книгами, плетеное кресло – качалка, туалетный столик, накрытый салфеткой из белого муслина, причудливое, в позолоченной оправе зеркало с пухлыми розовыми ангелочками и фиолетовыми гроздьями винограда, которые раньше висели в комнате для гостей, и низкая белая кровать.

Энн собиралась на концерт в Отель Уайт Сэндс. Отдыхающие организовывали его в помощь больнице Шарлоттауна, и для участия в нём собрали всех желающих с близлежащих районов. Берту Сэмпсон и Перл Клей из Баптистского хора Уайт Сэндс попросили спеть дуэтом; Милтон Кларк из Ньюбриджа исполнял соло на скрипке; Винни Адель Блэр из Кармоди должна была спеть шотландскую балладу; а Лора Спенсер из Спенсервиля и Энн Ширли из Эйвонли были приглашены для художественного чтения.

Как Энн сказала однажды, это было «этапом в её жизни», и она была чрезвычайно взволнована этим. Мэтью был на седьмом небе от радости и гордости за оказанную Энн честь, да и Марилла не отставала от него, хотя она бы скорее умерла, чем призналась в этом. Она сказала, что не считает правильным, когда столько молодых людей болтается без дела в отеле без присмотра старших.

Энн и Диана должны были ехать с Джейн Эндрюс и её братом Билли в их большом кабриолете. Из Эйвонли на концерт также ехали несколько других девочек и мальчиков. Ожидали много гостей из города, а после концерта для исполнителей устраивался ужин.

– Ты действительно думаешь, что платье из органди будет лучше? – спросила Энн с тревогой. – Я не думаю, что оно такое же красивое, как моё синее платье – в цветочек из муслина – и конечно, не такое модное.

– Но оно подходит тебе гораздо лучше, – сказала Диана. – Оно такое мягкое, воздушное, с оборками. Муслиновое платье более жесткое, и ты в нём выглядишь слишком наряженной. А платье из органди на тебе так сидит, как будто ты в нём родилась.

Энн вздохнула и уступила. Диана славилась своим изысканным вкусом в одежде, и ее советы по таким вопросам пользовались большим спросом. Она сама выглядела очень красивой в этот вечер в платье цвета дикой розы, а вот Энн от этого цвета пришлось навсегда отказаться. Но Диана не принимала участия в концерте, так что ее наряд не имел такого значения. Все ее усилия были направлены на Энн, которой она поклялась, что та, как достойный представитель Эйвонли, будет одета и причёсана с королевским вкусом.