Виктор Потиевский - Утес Белой Совы (сказка для взрослых и детей)

Да, именно старый Вергил… Кроме ведьмы Брехи только Древний Кедр знал тайну старого Вергила. Вернее не знал, а догадывался. Он не слышал самой тайны, никто ему или при нем не произносил ее. Но Кедр видел многое за свои семьсот лет жизни. И когда он был еще маленьким ростком, когда едва вышел на свет, пробив почву и слой желтых сосновых игл на земле, он тогда уже видел старого Вергила. Волчий вожак и тогда уже был таким же могучим, спокойным, седым и мудрым. Многие десятки поколений волков родились, выросли, протоптали свои охотничьи тропы и тропы странствий и ушли из мира живых. А старый Вергил оставался неизменным. И Кедр понимал, что это не простой волк, что великая тайна кроется под седой шкурой вожака Вергила.

Первые сто лет и даже вторые Кедр с интересом наблюдал за этим волком и удивлялся его силе, уму и неизменности. Но потом привык. Привык к тому, что старый Вергил всегда остается старым Вергилом. Несмотря на наводнения и свирепые морозы. Несмотря на неумолимый ход столетий.

Древний Кедр с интересом наблюдал за Праздником в свою честь и испытывал чувство удовлетворения. Единственное, о чем он сожалел, это об отсутствии черного ворона, с которым он любил иногда вечерами побеседовать о жизни, о Лесе, о мудрости природы, о судьбах зверей и всех других жителей Земли. Ворона звали Каррагар. Он был молчалив, необщителен, раздражителен и очень самоуверен. Древний Кедр знал, что Каррагар беседует только с ним и больше ни с кем. Хотя и в этих беседах ворон больше слушал и молчал. Он был намного моложе Кедра, ему не было и ста лет, но все в Лесу знали, что черный Каррагар обладает скрытой силой и каким-то особым знанием, возвышающим его над другими. Откуда это было известно, тоже никто не знал. Сейчас ворона не было, его не было уже все лето. Потому мы и не упоминали о нем с самого начала. Еще весной он залетел к Кедру попрощаться и сказал, что долго его не будет, что у него важные дела.

В центре поляны бились два оленя. Не из злобы или соперничества. Для Праздника. Так всегда бывало в лесные праздники. Олени бились, разбегаясь, ударяясь рогами в рога. Искры от ударов сверкали, как звезды, рассыпаясь. Даже трава дымилась. А все: и волки, и медведи, кабаны, рыси, росомахи и куницы, зайцы и норки — все смотрели на бой быков-оленей, затаив дыхание.

Бреха молча скакала среди празднующих зверей. Приглядывалась. Приценивалась. Ей бы хотелось, от жадности, забрать все припасы. Но этого сделать нельзя было. А купить- надо выложить деньги, но деньги она могла только положить в сундук. Вынуть оттуда — никогда.

Грустно было на Празднике семейству барсуков. Хотя звери с ними общались, но уже чувствовалось отчуждение. Все вежливо здоровались, но поговорить, обменяться новостями уже не останавливался никто. Даже гордые олени, проходя, кивая головой, здоровались, но — на всякий случай, — сквозь зубы.

Ведьма остановилась около Тина, вперила в него свой кровожадный взгляд и, нагло ухмыльнувшись, поздоровалась:

— Здравствуй, уважаемый Тин! — она сделала ударение на слове-«уважаемый».

— Здравствуй, почтенная Бреха! — глухо, спокойно и с достоинством отвечал барсук.

— Как поживаешь, уважаемый Тин? — ведьма снова растянула слово «уважаемый».

— Твоими заботами, почтенная Бреха, — так же спокойно ответил отец-барсук, — хорошо живу! — закончил он, уверенно глядя в глаза ведьме.

— Ничего, погоди еще!… — прошипела ведьма. Она не сдержалась, а на Празднике этого было нельзя. Потому Бреха осеклась и молча юркнула в толпу зверей.

Небольшое семейство зайцев проскакало, обойдя стороной Тина и его семью. Издали зайцы все-таки кивнули своим добрым, старым знакомым — барсукам.

Только давний друг Тина — хорек Хурт подбежал к барсукам, поздоровался с Тином и Тиной за руку, перекинулся несколькими словами. Но все это время опасливо оглядывался по сторонам — не видит ли кто? И вскоре тоже убежал.

Древний Кедр наблюдал все это. Он хорошо относился к семейству Тина, уважал этих трудолюбивых и спокойных зверей. Несколько ночей назад, когда барсук-отец выводил семью на кормежку, Кедр сказал ему:

— Послушай, добрый Тин! Перебирайся под мои корни. За две ночи отроешь нору. А здесь уж я тебя в обиду не дам. Ты же знаешь, если я заступлюсь за тебя, заслоню своими крепкими корнями и ветвями, ни Бреха, ни синий Фарг не сунутся.

— Знаю, добрый Кедр. Твоя защита надежна. Но находясь под защитой, нельзя жить вольной жизнью. А я от рождения вольный зверь. И тот, кто покидает свое жилище из страха, не находит покоя и в новом доме. Страх всегда приходит следом. Да и столько уж лет прожил я в своей норе. И не буду из-за этих… Не буду уходить оттуда. Поздно мне переезжать. Если уж суждено, то пусть моя нора будет последним моим жилищем.

— Зачем ты так, добрый Тин! Тебе еще жить да жить, ты же еще молодой! Переходи сюда, я буду очень рад!

— Спасибо тебе, добрый Кедр! В моей норе жили мой дед и отец, там родились мои дети. Не пойду я. Не обижайся.

— Ну что ж… Жаль, коли так. А может, ты и прав…

Барсуки ушли, не дожидаясь утра, конца Праздника. А звери до самого рассвета бродили, бегали, смотрели на битву оленей, делились новостями, грызли орехи, ели ягоды. А перед самым рассветом все лесные жители встали вокруг Древнего Кедра и завели хоровод. Кружили и поздравляли старика.

А он, покачивая длинноиглыми ветвями, думал о прошлом и был доволен.

Если кто из людей хочет увидеть такой удивительный Праздник, это можно. Надо только дождаться восьмисотлетия Древнего Кедра, — оно уже будет скоро, — и тихонько подойти к поляне в ночь Полной Луны, в августе.

6. ПОЛНОЛУНИЕ

Стояла безветренная тишь. Черные ночные тени деревьев пересекали небольшую поляну у склона отлогого холма. Тонкая оранжевая луна огромным круглым звериным глазом вглядывалась в Лес, в овраги и опушки, озаряла вершины сосен, елей, берез. Луна высвечивала, заливая голубоватым сияньем три больших валуна на краю поляны у холма и стаю волков.

На камне-валуне боком, развалясь, отдыхал старый Вергил. Лежа, он смотрел на росомаху Кугу, сидящую на траве в трех шагах от него, и слушал ее речь. Его семья, его родная стая располагалась поодаль, вокруг поляны, на почтительном отдалении от вожака, охраняя спокойствие его беседы.

— Звали его: Великий Брат! — продолжала свой рассказ росомаха Куга, — я видела его могилу, слышала его голос. Он сказал, что только ты, старый Вергил, можешь овладеть силой Ясного Солнышка, великой силой, которой смертельно боятся и Леший, и сама Бреха.

— Я знал его совсем молодым, росомаха Куга…

— Как ты мог знать его молодым? Он уже глубоким стариком пять лет назад ушел из мира живых.

— Я знал его юношей. Я много беседовал с ним.

— Но как могло это быть? Ведь волки не живут больше двадцати лет.

— Тебе не дано знать этого, росомаха Куга. Великий Брат рассказал мне о многом. От него я узнал, что могу завладеть светлой силой Ясного Солнышка. Но как? Об этом не знает никто… Мне и сейчас не страшна Бреха, мне не может помешать в моей жизни и синий Фарг со своим подлешиком. Но и я не могу помешать им в их злодействах.

— А еще сказал мне голос Великого Брата, — добавила Куга, — что я должна вспомнить тайну, поведанную мне моей старой бабушкой Серой Росомахой.

— Да, Куга, ты должна вспомнить эту тайну. Вергил долго молчал, неподвижно глядя в темноту, думал о чем-то своем…

— А как там люди в той лесной деревне? — неожиданно спросил старый волк.

— Живут, ходят между своими жилищами. Собаки с ними живут, птицы разные, животные.

— Да, так было всегда…

— Разве ты бывал там, старый Вергил? Откуда ты знаешь это?

— Знаю…

— Я целый день наблюдала за жизнью этого человеческого племени. Голоса у них, у людей, громкие, ходят они быстро. Но не бегают. Только, как едят, не видела. Но мне рассказывал мой новый друг Барс — пес, который живет там у людей. Так что я уже знаю…

— Ничего ты не знаешь о людях, росомаха Куга, совсем ничего.

Куга посмотрела в большие глаза старого волчьего вожака. Они словно вобрали в себя яркий свет полночной луны, и свет этот искрился и сверкал в них. И еще показалось Куге, что горит в глазах волка непонятное ей жгучее пламя какой-то неизвестной силы, которая живет и таится в седом Вергиле.

Куга отвела глаза. Она промолчала.

Внезапно перед вожаком вырос Гарт:

— Отец! Дежурный переярок сообщил: вдалеке шуршит трава, и шепчутся деревья со стороны Холма Тревог. Не ведьма ли спешит сюда?

— Слышу, Гарт! Ведьма! Она уже здесь. Длинным бесшумным прыжком влетела на поляну быстрая Бреха.

Старый волк недовольно встал на валуне.

— Здравствуй, почтенный Вергил! — негромко изрекла она, слегка согнувшись, стоя напротив волка. Росомаху она даже не удостоила вниманием. — Что-нибудь против меня замышляешь, почтенный? Помни: я все-таки — Царица Ночи!