Светлана Лубенец - Школьная любовь (сборник)

Я похлопала глазами и смирилась. В конце концов, если Маринке нравится быть княжной, пусть будет.

Когда в Маринку влюбился Антон, я не удивилась.

Бегал он за ней отчаянно, но она почему-то сторонилась его.

Дело было так: наши мальчишки начитались «Трех мушкетеров». Сначала два закадычных дружка Антон и Денис открыли для себя Дюма. Видимо, книга произвела на них неизгладимое впечатление, и они стали воображать себя Атосом и д’Артаньяном. Им, естественно, стало недоставать Арамиса и Портоса, тогда они привлекли к себе еще двоих: Пашу и Владьку. Пашке, собственно, было наплевать, а Владька пытался соответствовать. Не очень убедительно. В отличие от красавца Арамиса, Владька был маленького роста, белобрысый и смешной.

В то время как все нормальные люди охотились за «Гарри Поттером», у нас мгновенно возникла и быстро распространилась другая эпидемия: класс лихорадочно читал «Трех мушкетеров» и все старались догадаться, как же будут распределены следующие роли.

Это все произошло в самом начале осени. Я, конечно, тоже прочла захвативший всех роман.

В один из выходных дней мне позвонила Маринка и весьма торжественно сообщила:

– Антон звонил, сказал, что я – Констанция.

Я обрадовалась:

– Он влюбился?! Теперь-то уж точно!

– Мне все равно, влюбился он или нет, – довольно холодно заявила Марина, – но он сказал, что роль Миледи больше всего подходит тебе!

Вот это да! Честно говоря, Миледи, на мой взгляд, наиболее интересный персонаж в этой книге. Так что мне даже польстило заявление Антона. Как оказалось, я рано радовалась. На самом деле Антон так же страстно ненавидел Миледи, как и его любимый герой д’Артаньян. Чем же это я ему так насолила?

Встретившись, мы с Маринкой подробно обсудили новое увлечение наших ребят. Я еще пошутила:

– Не бойся, Маринка, я тебя не отравлю!

И мне было приятно внимание к моей подруге самого интересного парня в нашем классе. Только я не понимала, почему Маринка отвергает его.

– Он не похож на принца, – объяснила Маринка.

Помню, я всплеснула руками и засмеялась:

– Не похож? Да ведь это же так романтично! Он называет себя мушкетером, а тебе отводит роль прекрасной Констанции!

– Угу, – засопела Маринка, – мелкопоместный дворянчик и жена галантерейщика! Хороша парочка, нечего сказать! Нет, я предпочла бы роль Анны Австрийской! – мечтательно добавила она. – Королева Франции и герцог Бэкингем!

– Его же убили! – напомнила я.

– Неважно, – отмахнулась Маринка, – зато королева была красивейшей женщиной своего времени, а герцог – самым известным кавалером в Европе.

Я подумала и согласилась. Конечно, приятнее быть королевой, а не безвестной кастеляншей, да к тому же еще и отравленной. Бр-р-р! Явно Тоха перегнул палку со своими ассоциациями.

И все-таки мне было лестно ощущать на себе отсвет Маринкиной славы.

Это было здорово – проходить с ней рядом по коридору мимо влюбленного Тохи и гордо задирать голову. Вот, мол, какие мы неприступные!

Хотя иногда я немного жалела его, мы раньше неплохо относились друг к другу.

А потом случилась неприятная история. У Антона, или Тохи, как мы его называли, был день рождения; он пригласил тогда и меня, и Маринку, но она не пришла. Позвонила накануне и отказалась. Без объяснений.

Нас собралось довольно много, по крайней мере все, кого Тоха считал своими друзьями, я еще порадовалась, что тоже вхожу в их число… а вот Маринки не было. Помню, Тоха очень обиделся. Я тоже чувствовала себя не в своей тарелке. Да еще полезла к нему с вопросами: «Почему ты сказал, что роль Миледи подходит мне больше всего?»

Антон ответил уклончиво: мол, он совсем не то имел в виду, и вообще, с чего я взяла… Так и не добилась от него ничего вразумительного.

Но самое неприятное случилось на следующий день. Прошел слушок, будто это я отговорила Маринку идти на день рождения. Для меня эти слухи были такой же новостью, как и для всего класса. Надо было разобраться.

Маринка только плечами пожимала и советовала не обращать внимания. Но в классе росло напряжение. А тут еще и Антон перестал со мной здороваться.

Я не рискнула снова обратиться к нему, предпочла Дениса – Дэна. Улучив момент, когда ни Маринки, ни Тохи в школе не было, пересела к нему.

Надо сказать, Дэну я всегда симпатизировала. Я думала, что тоже ему симпатична. По крайней мере так утверждала Маринка. Сама я ничего такого не замечала, но привыкла верить подруге. Не станет же она просто так утверждать, что Дэн ко мне неровно дышит. Поэтому, когда я поставила свой рюкзак на стул рядом с ним, то ожидала, что Дэн обрадуется или сделает вид, что ему вроде как все равно. Но он вздрогнул и уставился на меня, словно я – не я, а какой-то монстр из ужастика.

Я удивилась, но отступать было поздно.

– Можно? – спросила с самой милой улыбкой. – Одной скучно, Маринка приболела, – начала оправдываться я.

Дэн пожал плечами.

– Садись, – нехотя ответил он.

Я тут же уселась рядом. Его стол стоит у стены, второй от начала. Кажется, это был урок истории. С оценками у нас все было нормально. В общем, вполне можно было потихоньку поговорить.

Прозвенел звонок. Вошла учительница. Урок начался.

Дэн максимально отодвинул свой стул от моего и упрямо смотрел на классную доску. Времени оставалось все меньше.

– Тоха за что-то взъелся на меня, – шепнула я.

Дэн чуть скосил на меня глаза.

– А ты не знаешь? – ехидно спросил он.

– Честно говоря, нет.

Он чуть заметно усмехнулся.

– Дэн, я правда не понимаю!

– При чем здесь я? Спроси у Тохи, – он был неумолим.

– Послушай, я подумала… – тут я смешалась, подбирая слова, но учительница сделала нам замечание, пришлось замолчать, а потом ляпнула, уже не думая: – Я знаю, что нравлюсь тебе, и ты мне тоже, поэтому…

– Кто тебе сказал?! – Дэн забыл, где находится, и произнес это почти в полный голос.

Учительница пообещала выпроводить нас в коридор, если мы не успокоимся.

Мы притихли. Но, по-видимому, я все-таки задела Дэна за живое, потому что спустя несколько минут он написал мне на клочке бумаги: «Кто тебе сказал?»

Я ответила: «Маринка».

«Нет», – размашисто черкнул он.

Я прочла и захлопала глазами.

«Ты мне не нравишься», – появилось рядом с прежней записью.

И только тогда до меня дошло! Вот это да! Я, уверенная в том, что Дэн ко мне неровно дышит, усаживаюсь к нему за стол, кокетничаю и всячески стараюсь расположить его к себе. А он, оказывается, терпеть меня не может!

Видимо, все мои мысли отчетливо отразились на лице, потому что Дэн вдруг сжалился: «Я думал, ты распустила слух, что я влюблен в тебя», – появилось на бумажке.

Я отчаянно замотала головой и уставилась на него умоляюще.

Так мы таращились друг на друга несколько секунд. Потом он быстро написал: «Я лично ничего не имею против тебя, но никаких чувств к тебе никогда не испытывал». Он подумал и добавил: «Извини».

Я кивнула и тут же набросала, что никаких претензий не имею, что сама была введена в заблуждение, так что прошу прощения и все такое… Он опять посмотрел на меня, размышляя: сказать мне или нет. Все-таки решился: «Тохе сообщили, будто ты уговорила Маринку не ходить к нему на день рождения, потому что сама не собиралась, а она без тебя не хотела».

«Это неправда», – ответила я.

Он прочитал и недоверчиво качнул головой.

«Ты отговаривала Маринку встречаться с Тохой?» – появилось на бумаге. Дэн снова внимательно посмотрел на меня. Мне нечего было стесняться, поэтому я посмотрела ему прямо в глаза.

«Никогда ничего подобного не было!» – размашисто черкнула я.

Кажется, Дэн немного удивился или растерялся, не знаю, во всяком случае, больше он ничего не писал.

Урок закончился. Не говоря ни слова, Дэн подхватил свою сумку и выбрался из-за стола. Я не стала его преследовать, слишком много любопытных глаз.

В тот день, после уроков, ко мне подошли девчонки и стали расспрашивать о Маринке. Меня немного удивило такое внимание с их стороны. Но я отвечала как ни в чем не бывало: мол, приболела и все такое.

Отвечала невпопад, мысли были заняты перепиской с Дэном. Я ничего не понимала. Девчонки скоро отстали.

Я вышла из школы и, погруженная в размышления, направилась в сторону дома.

Меня нагнала Илона.

– Ты домой? – спросила она.

Я удивленно уставилась на нее, не понимая, чего она хочет.

– Да, – ответила машинально.

– Немного провожу, если ты не против, конечно.

Я пожала плечами.

Заметив мое недоумение, Илона рассмеялась.

– Нам по пути, – объяснила она. – Мой дом во-о-он там, – она махнула рукой в сторону пятиэтажек за школой.

– Надо же, сколько раз проходила мимо и не знала, что ты там живешь, – ответила я, проследив взглядом за ее рукой.

– Неудивительно, – сказала она, – никто не знает.

– А почему? – спросила я.

– Так вышло, – улыбнулась она.

А ведь правда, она была незаметной. Причем незаметной настолько, что я лишь сейчас рассмотрела ее. Невысокая, худенькая, волосы пышные, золотистые, глаза широко расставленные, с поднятыми вверх уголками. Присмотрелась, но так ничего и не вспомнила о ней; разве что ее упорное нежелание посещать уроки физкультуры, над чем смеялся весь класс.