Вторник и другие приключения Марты - Алёна Митрохина

перестановка мебели или появление новых предметов в комнате, вносит сумятицу в их устоявшийся мир и вызывает беспокойство.

Мартина кошка — не исключение.

И, конечно, ты не раз видел или видела, как внимательно слушают кошки разговоры людей, а если кошке разговор не очень нравится, она запрыгивает на колени, или трется о ноги, или начинает царапать диван, отвлекая внимание. Это потому, что кошки прекрасно понимают человеческую речь и совершенно не любят, когда люди во время разговоров нервничают или не обращают на них, кошек, внимание.

Шелли особо не интересовали мамины и папины разговоры, но вот Мартина болтовня не давала ей покоя, и она постоянно мешала Марте, если та вдруг звонила подружке или долго засиживалась с мамой на кухне, обсуждая прошедший день или просто сплетничая о тем о сем.

Как-то раз, вернувшись домой раньше времени, Марта увидела странную картину: Шелли, вальяжно развалившись на подоконнике, негромко беседовала, а уж если говорить точнее, ворковала, с… белым голубем, сидевшим тут же, на подоконнике! Марта остолбенела от удивления. В голове один за другим возникали вполне понятные вопросы: Шелли знает птичий язык? Как голубь попал на подоконник? О чем могут болтать Шелли и птица?

— Шелли! — громко закричала ошеломленная Марта, — ты что, умеешь разговаривать по-птичьи?

Кошка, категорически не переносившая даже малейшего шума, сморщила носик, прижала ушки и недовольно мявкнула:

— Марта! Почему ты так орешь? Нельзя ли потише?

Сказав это — на чистейшем человеческом языке, между прочим! — Шелли тут же замолкла, поняв, какую сделала глупость! Кошкам строжайше запрещено разговаривать с людьми — это непреложный кошачий закон, называемый Всемирной Кошачьей Конвенцией о неразглашении. Конвенция была подписана очень-очень давно, в Средние века, а может даже раньше, представителями всех существующих в то время кошачьих пород. Кошки всего мира строго соблюдают Конвенцию и каждая, вновь появляющаяся новая порода, обязана присоединиться к ней и оставить отпечаток своей лапы и несколько усиков в качестве подписи. Соблюдение этого документа необходимо, прежде всего, для защиты кошек … от людей. Ведь, узнай человечество об этой кошачьей способности, спокойная жизнь усатых-полосатых закончится в одночасье: люди начнут беспрестанно болтать с кошками, задавать глупые вопросы, просить научить их кошачьему языку, начнут навязываться в друзья и просить совета. Но самое страшное, что только может представить себе любая домашняя кошка — это то, что люди начнут просить посидеть с их детьми в качестве няньки! Нет, только не это! Поэтому на протяжении веков кошки хранят тайну владения не только человеческим, но и любыми существующими языками, ведь кошки понимают любой язык — язык растений, животных, даже камней и луны. Но

кошачьи любят болтать только с другими животными, что и понятно — один зверь всегда поймет другого, особенно когда дело касается людей.

И вот Шелли проговорилась! Выдала тайну! Нарушила Всемирную Кошачью Конвенцию о неразглашении!

У Шелли была одна хорошая черта — если ее ловили с поличным, она никогда не отпиралась, не убегала и не пряталась, а всегда объяснялась начистоту. Так было и в этот раз.

Ей пришлось рассказать Марте о своих кошачьих способностях, а также объяснить, насколько важно сохранить их в тайне. Хорошо, что Марта была очень понимающей девочкой, к тому же обожающей все таинственное и загадочное. Ей очень понравилась мысль стать хранителем такого знания — необыкновенного и неизвестного всем остальным. Поэтому Марта охотно согласилась и пообещала Шелли, что ни за что не проговорится (впрочем, если бы она нарушила обещание и рассказала всем, ей бы все равно никто не поверил, как думаешь?)

Но Шелли испытывала смущение не только потому, что стала нарушительницей. Просто она всегда вела себя так независимо и немножко надменно, и образ Независимой Кошки ей очень нравился, а тут — раз! — выясняется, что она точит лясы с голубями как какая-то дворовая Мурка. Хорошо, что Марта совсем не обращала внимания на такие вещи и вовсе не считала Шелли высокомерной. Девочка прекрасно знала, что кошки ходят сами по себе и не приставала к Шелли, если та не хотела играть. Но сейчас Марта все-таки заставила кошку познакомить ее с голубем. «А иначе, — пригрозила (конечно, не всерьез) девочка, — я все расскажу маме!»

Деваться было некуда и Шелли, придержав лапкой испуганно встрепенувшуюся и готовую дать стрекоча в открытое окошко птицу, представила Марте своего собеседника.

Так Марта познакомилась с Эженом.

И они сразу же подружились.

Эжен — белый голубь с коричневыми пятнышками, на голове пятнышко напоминает берет и делает Эжена похожим на француза. Самое интересное, что Эжен и есть француз, хотя родился вовсе не на берегах Сены. Когда-то давным-давно во всех Городах и Городках было много голубятен с голубями всех мастей и пород. Владельцем одной из них был старый японец Тори-сан, живший в небольшом флигеле деревянного дома рядом с голубятней на улице Приречной маленького уютного Городка. Все свое время Тори-сан посвящал голубям, он был самым известным и почетным голубеводом многих городов мира. Тори-сан знал все существующие породы и выводил новые, в его голубятне обитали голуби со всех уголков земли! Дедушку и бабушку Эжена он привез со Всемирной выставки голубей, проходившей в Париже, вот поэтому Эжена можно смело назвать французом.

Тори-сан был нелюдим, ни с кем не дружил, никого не привечал, знай, занимался своими голубями, разговаривал с ними по-птичьи, а с людьми даже и парой фраз в неделю не обменивался. Когда он исчез, ухаживать за голубями стало некому.

Да, в один из майских дней японец просто взял и исчез, пропал, будто его и не было! Жители долго удивлялись: как можно вот так взять и пропасть без предупреждения, даже записки не оставить. Через месяц начальник муниципалитета заколотил голубятни, а голубей выпустил. Птицы оказались на улице, растерянные и беспомощные, нескольких голубей съели кошки, но Эженовы бабушка с дедом не растерялись, они улетели в соседний город и нашли себе новое убежище. Городом оказался Старый Город Б., а вновь обретенным жилищем — крыша Мартиного дома.

Там появился на свет Эженов отец, а чуть позже на крышу заселилось еще несколько голубиных семей, в одной из которых подросла Эженова мама, обычная русская голубица, правда редкого орехового цвета, именно поэтому Эжен — белый с коричневым.

Марта любила голубей, любила просыпаться под их нежное воркование, но ее общение с птицами ограничивалось лишь тем, что каждое утро по дороге в школу она насыпала им хлебных крошек или пшена.

Эжен никогда не сидел на месте. В его маленькой хохлатой голове постоянно зрели