Жан-Филипп Арру-Виньо - Шоколадные каникулы

— Дорогой! — возмутилась мама.

— Ну, точнее, я хотел сказать… Почему бы вам не посмотреть «Большие гонки»?

— Класс! — закричали мы дружно. — Спасибо, папа!

И пулей понеслись в комнату с телевизором, пока он не передумал. Там уже было полно народу, так что нам вшестером пришлось ютиться на одном диванчике. Мы смотрели передачу, хохоча и доедая остатки хлеба, которым набили карманы еще днем, гуляя по гостинице.

— Жаль, что с нами нет Бэтмена, — неожиданно произнес Жан В. — Он обожает «Большие гонки».

— Ты шутишь? — покрутил у виска Жан А.

— Спорим? — огрызнулся Жан В.

— Он ведь больше любит «В мире животных», разве нет? — усмехнулся я.

— Или про Багза Банни? — подхватил Жан А.

— Бэтмен — это шиншилла, а не какой-то дурацкий кролик, — уточнил Жан В.

— Тише там! — шикали на нас офицерские семьи, которые мирно смотрели «Гонки» вместе с нами.

— А знаешь, — сказал я Жану А., — тут, по-моему, куда веселее, чем на улице.

— А то! — ответил он. — Что может быть лучше вечера перед телевизором!

И мы все снова засмеялись как сумасшедшие. Мы очень надеялись, что папа с мамой, наслаждаясь свежим морским воздухом, выпьют еще по чашечке чая.

Поход в цирк

Первая неделя пролетела очень быстро. Папа с мамой отлично придумали — записали Жана Д. и середнячков в «Клуб Микки Мауса». Наконец-то мы могли от них отдохнуть! Малявки целыми днями резвились на пляже: прыгали на батутах, участвовали в конкурсах на лучший замок из песка, а Жан А. и я плавали с папой на каноэ.

Для троих надувная лодка была даже великовата. Выходя в открытое море, мы сразу снимали спасательные жилеты, которые нас заставляла надевать мама, привязывали лодку к буйку, натягивали ласты и плевали в маску — говорят, помогает, чтобы стекло не запотело.

— Хочешь, напущу слюней в твою? — предложил мне Жан А.

— Только попробуй — и тебе не жить! — пригрозил я.

— Готовы к погружению, ребята? — спросил папа.

— Готовы!

И вот мы уже летим в воду вниз головой, как настоящие боевые пловцы. Мы с Жаном А. можем погружаться без баллона. Для этого нужно уметь задерживать дыхание. Мы тренировались в ванной, засекая по очереди время на водонепроницаемых часах Жана А. Мой рекорд — две минуты сорок секунд, а Жана А. — намного больше. Да и то, когда он побил свой же рекорд, это я остановил секундомер: глаза у Жана А. были закрыты, щеки надуты — как у каменного окуня, а рот зажат рукой, чтобы воздух не выходил.

— Ну что? — спросил он меня, глубоко вдохнув.

— Семнадцать минут двадцать три секунды, — произнес я.

— Неплохо, — скромно ответил он. — Побил собственный рекорд почти на шестнадцать минут.

— Ты смухлевал, — не верил я. — Втихаря, небось, носом дышал.

— Что?! — возмутился Жан А. — А ну-ка повтори, что ты сказал!

— Человек не может не дышать дольше пятнадцати минут, — объяснил я.

— У меня свои методы, — не сдавался он.

— Методы?

— Я останавливаю сердце и таким образом экономлю кислород.

— Ты это в «Азбуке юного скаута» вычитал?

— На самом деле тут нет ничего сложного. Сам поймешь, когда будешь в седьмом классе.

Такой номер проходил в ванне, но не в открытом море. Каждый раз, когда Жан А. выныривал, он был на грани удушья, с выпученными глазами, и ему даже ни разу не удалось достать до дна.

— Неправда, я дотронулся! — сплевывал он морскую воду.

— Покажи песок со дна!

— Это из-за маски. В нее попадает вода, и мне приходится всплывать.

— Могу одолжить свою. Но предупреждаю, я от души в нее наплевал!

Вода была зеленого цвета, теплая, но с холодными течениями, от которых по телу бегали мурашки. На дне изредка попадались морские звезды, и мы собирали их в ведерко, чтобы показать маме и Жану Е. Но в ведерке они уже не были такими красивыми, как в воде, когда смотришь на них сквозь стекло. Может, попадая на сушу, они теряют краски?

В другой раз мы ловили морских ежей, точнее, их ловил папа. Они живут в расщелинах скал, и поймать их тяжело: непременно загонишь иголку себе под кожу. Зато, когда папа дал мне подержать ежа в ладонях, его колючки шевелились очень осторожно, будто крошечные зубки. Наверное, еж просто хотел убежать.

А еще я вам не советую делать, как Жан А. Вместо того чтобы отпустить наш улов обратно в воду, он решил засушить одну морскую звезду и парочку морских ежей у себя под подушкой. Через несколько дней в комнате стояла такая вонь, что запахло даже у родителей, которые уже было подумали, что где-то здесь закончил свои дни грязный носок… Они перевернули комнату вверх дном, и сокровище Жана А. благополучно отправилось в мусорное ведро.

На время тихого часа мама придумала для нас новое занятие — а все потому, что Жан А. и Жан В. постоянно спорили, кто будет банкиром в «Монополии». Она купила целую стопку открыток, и теперь приходится писать всем нашим родственникам и рассказывать, как чудесно мы тут отдыхаем.

Когда подошла очередь двоюродных братьев Фугас, Жан А. прилежно написал:

Дорогие братишки!

Спасибо за старую одежду, которую вы нам передали. Давайте-давайте, чистите друг друга щеткой, если хотите, чтобы мы надели ваши дурацкие шорты.

Кстати, а вы такие же лопоухие, как и в прошлом году? Мы отлично проводим время на море…

Открытку подписал каждый из нас. Мы покатывались со смеху, как вдруг по улице пронесся странный грохот. Выбежав на балкон, мы увидели, что в окнах уже появились недоумевающие постояльцы. Оказалось, что разбудила всех разноцветная машина с орущим громкоговорителем на крыше. Она три раза объехала вокруг отеля, надрываясь, словно заезженная пластинка: «Только сегодня вас ждет уникальное представление цирка „Пиполо“! Начало в двадцать два ноль ноль! Не пропустите! Семьям военнослужащих и многодетным семьям — скидка!»

— Отлично! Мы и то и другое. Значит, нам двойная скидка! — обрадовался Жан А.

— Цирк! — заверещал от радости Жан Г. — Супер!

— С укротителем? — уточнил Жан В.

— И фокусником? И звелюфками? — пропищал Жан Д.

Единственный цирк, который мы видели в своей жизни, — это «Звездный цирк», такая передача по телевизору. На днях, возвращаясь с пляжа, мы заметили вдалеке какие-то фургончики, но кто мог тогда подумать, что это настоящий цирк-шапито с самыми настоящими гимнастами и дикими зверями!

— Давайте не будем об этом. Не думаю, что нам стоит туда идти… — вдруг произнес папа.

— Почему это? — возмутились мы.

— Во-первых, представление начинается в десять вечера. А это для вас уже поздно.

— Но мы ведь на каникулах! — возразил я.

— Вот именно! И мы с вашей мамой иногда тоже хотим отдохнуть…

— Давайте тогда отправим спать середнячков и малышей, — придумал Жан А.

— У нас в семье все равны, — заявила мама, а Жан В. в это время дал Жану А. за такую идею хорошего тумака.

— Тогда пойдем без малышей, — не растерялся Жан Г.

— Я тозе хотю в цилк! — заныл Жан Д., пнув Жана Г.

Обстановка накалялась, и папе с мамой не пришлось долго думать, как нас утихомирить. Раз мы и пяти минут не можем провести без ругани, вопрос решен: в цирк не пойдет никто! «Вы этого не заслужили…»

— Особенно после той открытки бедным братьям Фугас, — напомнила мама Жану А.

Остаток дня мы ходили надутые, как индюки.

— Это нечестно, — возмущался Жан А. — Почему всем можно, а нам нельзя?!

— А я, когда вырасту, стану жонглером, — поддакивал Жан Г. — Буду целыми днями торчать в цирке, и никто мне слова не скажет…

— Будешь жонглировать редисками, — огрызнулся я. — Это из-за вас нам нельзя в цирк!

— А ну-ка повтори, что ты там сказал, — пригрозил Жан В.

Вечером нас ждал не ужин, а настоящая пытка: издалека доносились звуки музыки, и все отдыхающие старались побыстрее доесть, чтобы не пропустить начало представления. Было так противно на все это смотреть, что после ужина мы сразу пошли к себе и даже не стали проситься к телевизору.

Мы улеглись, но не прошло и пятнадцати минут, как Жан А. вдруг прошептал:

— Ты как хочешь, а я пойду!

— Я тоже! — решительно заявил я.

Похоже, этот план родился у нас одновременно: оба легли спать в одежде, чтобы выбежать поскорее.

— А если нас засекут? — решил уточнить я у Жана А., когда мы на цыпочках, чтобы никого не разбудить, выходили из номера.

— Скажу, что ты меня заставил, — ответил он.

Впрочем, побег удался: в отеле мы не встретили ни души.

На улице было темно и чуть-чуть страшно. Ветер раскачивал верхушки сосен. До цирка было от силы минут десять, но чем дальше мы уходили от гостиницы, тем больше нам становилось не по себе.

— Слышишь? — вдруг спросил Жан А.