Елена Соковенина - Крупная кость, или Моя борьба

Я говорю, давай. Я тогда твердо решила: каши, морковку — и больше ни крошки! Но потом как-то задумалась, прибрела на кухню и слопала супа полкастрюли. И винегрет (не люблю винегрет, это случайно так вышло). И капустку тушеную с сосиской. Надо же, самая простая еда, а так вкусно!

Ну, и в варенье залезла. Потом, вечером.

Пропало, короче, все.

Глава пятая. Штаны, чтобы похудеть

Нет, голодовка — не выход. А тогда как же? Смешно надеяться просто так похудеть, когда на свете существует теплый батон за двадцать две копейки и простые булочки за три. Не говоря уже про гигантские свежие бублики и «ушки» — такие, знаете, немножко еще сырые, облитые сиропом и сахаром посыпанные.

Где мне взять силы с ними покончить? У меня, может, одна радость только и осталась: мягкая горбушка, оторванная от батона и намазанная маслом. К чаю. Или без масла, прямо так, по дороге из магазина съесть.

Но жить-то так тоже нельзя. Мне вон джинсы тесные хочется, чтобы как вторая кожа сидели. И платьев коротких. И шорты белые.

Ну, и что теперь, всего этого не будет? Только потому, что булки за три копейки? (Ох, булки!).

Тоже, знаете ли, не дело.

Но я нашла выход. Тесные джинсы, облегающие, как вторая кожа, помогут мне похудеть. Уж не знаю, как, но знаю, что так будет.

Тем более, что, как там теткина подруга говорила, с моим телосложением полнота не страшна.

И вообще! Нигде не сказано, что красота обязательно в худобе! Нигде, ясно?

Дело было рискованным. Не люблю, когда на меня пялятся. Но тут еще в одной хорошей книжке написано, что нужно вырабатывать к себе правильное отношение. Любить себя такой, какая есть. И не стеснятся окружающих. Вот, я не буду стесняться.

Штаны налезать не хотели, но это так и задумано. Их можно лежа надевать, так легче. И живот сам втягивается. С трудом застегнув штаны, я посмотрела в зеркало. Потянула скособоченную молнию. Молния уехала обратно. Ладно, пусть остается. Потом растянется, заодно и дышать легче будет.

Ну-с, что у нас получается? Крупная кость, конечно, свисает, но ее и не видно — она под джемпером. Живот затянут. А все остальное как будто и неплохо! И очень даже!

Правда, на улице какой-то водитель выскочил из грузовика, догнал меня и попробовать ухватить сзади, чем привел в такую ярость, что наверняка потом ехал без остановки. До самого этого самого. Куда ему там надо было. Надеюсь, по дороге он сорвался с моста и утонул. Или врезался в поезд. Ну, в общем, ему не позавидуешь.

Гораздо важнее, что, собственно, скажут в лицее. Там у нас не то, чтобы с формой строго, а так. Выдали всем черной ткани, разрешили сшить из нее костюм какой хочешь. Все (ну, девочки) как бросились шить себе пару пиджак-шорты! Короткий такой пиджак, знаете? Половину портнихи уговорили на… это такой немного странный предмет: юбка-шорты. А короткие пиджаки почему-то все, как один, оказались больше похожи на куртки. То есть, они не чуть выше талии заканчиваются (как вообще-то было задумано), а как раз наоборот: чуть ниже ее. Это потому, — объяснила моя портниха, — что для короткого пиджака (он болеро называется) нужна идеальная, даже, пожалуй, худая, фигура. Таких очень мало. А на других такой пиджак не сидит. Я ей говорю, шейте, похудею. А она опять: тут похудеть не поможет, тем более, что это трудно, тут зависит от типа фигуры. А у вас кость, говорит, крупная.

И, в общем, у меня теперь пиджак-куртка какого-то полувоенного вида, с клапанами на груди, и юбка-шорты.

У нас полкласса такие получились.

Куратор наш посмотрел и пошутил: недобрюки, говорит, перетрусики.

Но, в общем-то, форму носить необязательно. Можно что хочешь, только чтобы белый верх, темный низ. Ну, или хотя бы светлый верх, темный низ. Ну, или хотя бы не джинсы.

Учителя-то уже поняли, что бороться с джинсами бесполезно (не будешь же за всеми бегать!), а вот директрисе лучше на глаза не попадаться. Очень она у нас свирепая. Такая квадратная тетка с белой прической, в красной блузке и красных туфлях на шпильках. Я, кстати, думаю что она ведьма.

Правда, сама видела. Вы же знаете, да, что на первое сентября всегда солнце светит? Так вот. Тут у нас, впервые за всю историю (то есть, за прошедшие девять лет) на первое сентября тучи случились. А Эльвира Карловна всегда начинает свою праздничую речь так:

«Дорогие друзья! В этот солнечный день…»

Говорят, за девять лет ни разу по-другому не было.

А тут тучи. Эльвира Карловна такая выходит на своих красных шпильках, становится на самое видное место и начинает:

— Дорогие друзья! В этот…

И такая на небо смотрит. А там тучи. Пауза. Толпа молчит, и только новенькие (которым уже все рассказали) тихо хихикают. А Эльвира Карловна возвела свои бесцветные очи к небу и с нажимом с таким продолжает:

— …солнечный день…

Тучи разошлись, засветило солнце.

Таких аплодисментов Эльвира Карловна, может, больше никогда и не слышала.

Короче, вы сами понимаете, что на глаза ей лучше не попадаться.

Карловна меня и принимать не хотела. Из-за оценок в моей старой школе. Только по русскому и литературе «четыре», а все остальное «три».

Меня сначала взяли, а потом она меня к себе вызвала, смотрит так уничтожающе и говорит: «С такими оценками мы взять не можем».

Но наша учительница визуальной культуры все узнала, пошла и говорит: «Если вы не хотите брать человека, который единственный из всех новеньких написал приличное сочинение, то я вообще не понимаю, зачем работаю!» И потом еще что-то. В общем, как-то убедила. Хотя никто не понимает, как это могло выйти.

Разве что визуалка тоже ведьма. Это может быть: она вся такая длинная, худая, с печальным лошадиным лицом, на шее шарфик бирюзовый, на груди брошь в виде выключателя — вышагивает. И все ей дорогу уступают, стул подвигают и журнал подают.

И вот на одном уроке она и говорит:

— Спина должна быть прямой. Всегда прямой. Даже, если у вас в руках тяжелые пакеты. Шея не может быть втянута в плечи. Никогда. Если вы будете ходить, как ходят только очень красивые женщины, никому и в голову не придет, что вы не такая.

И еще так:

— Некрасивых людей почти нет. Красота внутри вас. Нужно только рассмотреть ее и правильно оформить. Ищите свой стиль, свой образ, прислушивайтесь к тому, кем вы себя ощущаете.

Ну, и всякое такое. Она у нас вообще-то культуру модерна преподает — это ее любимое. Но и современное искусство тоже. Мы у нее на выставки ходим и творческие работы делаем. Я ей однажды курицу сшила. Не милую курочку в перьях, а сырую. Розовую. Это было задание «сделать подарок с изюминкой». А один парень взял коробку, приклеил на дно изюминку, крышкой закрыл, бантом обвязал и так сдал.

Лошади очень понравилось. (Лошадь она у нас любя, если что).

Вот какая она. Ей-то легко говорить, сама худая, как жердь! Если бы я была такая, меня небось тоже остальное не волновало!

Но, в общем, информации получше все равно нигде не добудешь, а прямая спина тоже вещь неплохая. Выручает.

Была бы еще задница поменьше. Хоть немножко.

Так, о чем это я? А! Так я же говорю: главное, Карловне не попадаться. А то она и так уже куратору заявила, что я выгляжу вызывающе. Верблюд (ну тоже, тоже любя! Человек на верблюда похож — в хорошем смысле!) ей обещал со мной разъяснительную беседу провести. Тем более, что у меня джинсы по лампасам пуговицами обшиты, на мешке тряпица с несмывающейся надписью: «Не учите меня жить!» и еще тут так получилось, что я затылок побрила.

Хотела просто немного подровнять — у меня стрижка под мальчика. Денег на парикмахерскую не было. Я сама. Там виски и челку только. Пока маме зарплату дадут. А они (виски), проклятые, сначала один лучше другого, потом опять, только наоборот, а потом от них вообще ничего не осталось. Ужасающее зрелище. Хоть налысо брейся. Я поняла, что налысо и придется, другого выхода нет — и за бритву. Сбрила затылок, смотрю — вроде не так плохо вышло. Вроде и хорошо даже!

Осталось лицо тоном замазать, чтобы прыщи спрятать. И серьги новые надеть. Мне их наш единственный одноклассник подарил, он художником будет. Серьги черные, кожаные, в виде злых кошек.

Сашки у самого на груди Всевидящее око на шнурке и под ним еще семь маленьких всевидящих глазиков. Но ему бояться нечего. Его Карловна любит. Тем более, у него только Око. Остальное — нормальный костюм черный и джемпер с горлом. Чего ему бояться? Ему никто ничего не сделает даже, когда он вообще на уроках не появляется. Потому что все знают, что он или в музее, или на выставке, или у себя дома чего-нибудь мастерит. И даже, если он улицам болтается, все равно что-то там ищет, изучает. Творческая личность.

Он эти серьги сделал после того, как мы по крышам в Старом Городе гуляли. Там флюгеры. Два-три из в виде черных кошек, вот и серьги. Творческая работа, между прочим. Сашка высший балл за них получил и мне подарил.