Энн Брешерс - Второе лето союза «Волшебные штаны»

— Меня от всего этого тошнит, — грустно сказал Расти.

Команда вернулась на поле. Вот-вот должен был прозвучать свисток к началу второго тайма. Билли что-то кричал Бриджит.

— Что? — переспросила она, подходя ближе.

Он снова что-то прокричал, бешено размахивая руками.

— Не слышу!

— «Золотые Пчелы»! Я говорю — «Золотые Пчелы»!

Би наконец поняла — он звал ее играть. Она рассмеялась и, не раздумывая, побежала на поле.

Все удивились, увидев на середине поля девочку в джинсах и кедах.

— Она наша запасная! — закричал Билли судье, Марти Джину, который работал провизором в главной аптеке Берджеса. — У Рэйзона астма, — добавил Билли, отлично зная, что Марти уже восемнадцать лет выписывает Рэйзону ингаляторы.

Марти кивнул и посмотрел на капитана другой команды.

— Вы не против? — спросил он.

Тот пожал плечами, словно говоря: «Ну и что дальше?» Игра превратилась в фарс, и девчонка в длинных штанах ничего не могла изменить.

Прозвучал свисток.

Сначала Бриджит набирала скорость просто для того, чтобы размяться, потом почувствовала удар адреналина, и у нее захватило дух. Бриджит ринулась в игру. Она легко отняла мяч у нападающего и побежала. Удар, три шага, снова удар.

Девять месяцев без соревнований не изменили Бриджит. Кроме того, на ней были Штаны — странного фасона, расшитые, но тем не менее волшебные!

Бриджит помогла Расти, потом помогла Гэри Ли. Она дважды выручила Билли. Она выстраивала комбинации и раздавала их как новогодние подарки. Игра вышла из-под контроля, команда противника что-то негодующе кричала, и тут наступила финальная минута. Последний гол Бриджит припасла для себя. Нет, все-таки матерью Терезой она бы никогда не стала.

Карма,

Знаю, тебе кое-что нужно. И я тебе это кое-что посылаю. Обрати внимание на траву с футбольного поля в заднем кармане. Кусочек родины для тебя.

Штаны себя оправдали. Карма, все настолько здорово! Я тебе пока ничего не буду рассказывать, потому что скоро вернусь. Я здесь нашла то, что хотела.

Люблю,

А теперь я хочу понять, насколько может быть плохо.

— А ну вылезай из постели.

Кристина настороженно посмотрела на Кармен.

— Нет.

— Да.

— Ма-ма-а-а.

— Зачем?

— Затем, что… — Кармен выбила на мамином комоде барабанную дробь. — Ты сегодня кое-куда идешь!

— Нет.

— Нет, идешь.

— Кармен, я не хочу никуда идти с твоим отцом и Лидией.

— Знаю. Они вообще-то уехали. Ты встречаешься с Дэвидом. Ха!

Кристина села. Не щеки порозовели. Она попыталась изобразить негодование.

— С какой стати?

— А с той, что я ему позвонила и договорилась. — Кармен открыла мамин шкаф и принялась выбирать туфли.

— Ты что?!

— Да.

— Кармен Ловелл! Это не твое дело!

— Он по тебе скучает, мама. А ты скучаешь по нему. Это же и дураку ясно. Тебе грустно. Иди. Будь счастлива.

Кристина обняла подушку:

— Это не так уж просто.

Кармен указала на ванную:

— А может быть, очень даже просто.

Кристина колебалась. Кармен могла закрыть глаза, заткнуть уши, но она знала, как сильно мама хочет пойти.

— Мама, я не прошу тебя терять голову. Я даже не прошу тебя все начинать сначала. Я просто говорю: мужчина, который тебя любит, пригласил тебя на ужин. Иди.

Мама свесила ноги с кровати. Сработало!

— Ты можешь с ним больше не встречаться, если не захочешь. — Кармен знала, что вероятность этого равна нулю, но тем не менее предложила такую альтернативу.

Мама направилась в душ.

— Подожди. — Кармен побежала в свою комнату и вытащила с верхней полки Штаны. — Вот.

Глаза Кристины наполнились слезами. Она плотно сжала губы.

— Что? — спросила она шепотом, будто не веря своим глазам.

— Надень их.

— О, моя малышка. — Кристина прижала к себе Кармен. Кармен обнаружила, что может положить подбородок на мамину голову. Это было немножко грустно.

Когда мама отстранилась, у Кармен на шее остались ее слезы.

— Я не могу их взять. На этот раз мне придется быть взрослой.

— Ладно. — Кармен поняла.

— Но, Кармен…

— Да?

У мамы задрожали губы.

— Для меня так важно, что ты ИХ предложила!

Кармен кивнула. Она притянула к себе маму и поцеловала ее в щеку:

— Давай, мама, в душ, а потом одеваться! И поторопись!

Возвращаясь в свою комнату, Кармен обернулась:

— А я заряжу фотоаппарат к приходу Дэвида.

Кармабелла: Тиб. Я принесу Штаны на премьеру. Жду не дождусь, когда тебя увижу.

Тибби знала, что по-настоящему верит в Штаны. Иначе она не надела бы их сегодня. Пора удивляться себе самой, как говорила Бейли.

Войдя в зал, Тибби прикоснулась к вышитому сердечку. Ее собственное сердце билось во всем теле, но на душе было удивительно легко. В дальнем углу зала Тибби увидела тех, кто ее ждал, и подумала, что, наверное, умерла. Все, кого она обидела и расстроила, собрались, чтобы быть с ней и дать ей возможность исправиться. Ее родители, Брайан, Лена и Кармен, мистер и миссис Граффсман. Даже Ванесса. «Я хочу заслужить вас всех», — подумала Тибби.

Ее фильм демонстрировали первым. Бейли в окне, ее личико заливает солнечный свет, играет Бетховен. Валлман и Дункан Хоув, Брайан в кафе «С семи до одиннадцати». Эти кадры чередовались с отрывками из домашних записей Граффсманов. Бейли делает первые шаги, Бейли гоняется за бабочкой, и — смотреть на это было тяжело — шестилетняя Бейли в бейсболке на совершенно лысой голове. Затем шло интервью. Бейли говорила и смотрела прямо и открыто, не боялась камеры и раскрывалась перед ней.

Последним был тот же кадр из «С семи до одиннадцати». Тот самый, где она смотрит на Тибби через плечо и смеется. Изображение немного потускнело, а потом стало черно-белым. Музыка продолжала играть.

Брайан сидел рядом. Он взял руку Тибби и крепко сжал ее. Все это время Брайан свистел под музыку, но так тихо, что никто, кроме Тибби, наверное, и не услышал.

Наконец музыка умолкла, и лицо Бейли исчезло с экрана, оставив странную пустоту.

Миссис Граффсман уткнулась лицом в плечо мужа. Мама, тоже сидевшая рядом с Тибби, одну руку протянула Тибби, а другую — Кармен. Лена, прижавшись к спинке кресла, низко опустила голову. Все плакали не стесняясь.

На улице, где ослепительно сияло солнце, родители обняли Тибби и сказали, что гордятся ею. Кармен и Лена снова и снова повторяли слова восхищения. У Брайана на глазах застыли слезы. Тибби удивилась, когда подошел Алекс, и пообещала себе не принимать его замечания близко к сердцу, что бы он ни сказал!

— Хорошая работа, — только и сказал Алекс. Он смотрел неуверенно, будто обращался к незнакомке. В общем-то, она и была незнакомкой. Алекс казался крохотным, как в перевернутом бинокле, а ей, Тибби, была видна вся планета.

Все греки знают поговорку: никогда не стоит думать, что хуже уже быть не может. Древние боги обидчивы. И они непременно докажут тебе обратное.

Через неделю после того, как Лена получила роковое письмо от Костаса, позвонила бабушка. У Бали случился сердечный приступ, он лежал в больнице в Фире и чувствовал себя все хуже и хуже.

Ленин папа, теперь адвокат и американец, связался с докторами Бапи, кричал и требовал, чтобы дедушку перевезли в Афинский медицинский центр. Доктора ответили, что Бапи вряд ли перенесет дорогу.

Лена оставила сообщения Тибби и Кармен и позвонила в магазин предупредить, что берет на неделю отпуск. Лена уже собирала чемодан, как вдруг вспомнила про Волшебные Штаны. Она должна была получить их уже сегодня, и вот уже полдень, через два часа рейс, а Штанов нет. Кто же брал их последним? Лена забыла. Штаны слишком часто перемещались в последнее время. Как же она полетит без них в Грецию?

Пока вся семья носилась по дому, Лена стояла в дверях и ждала Штаны. Даже в последние мгновения перед отъездом она шла медленно, еле передвигая ноги.

— Лена, быстрее! — закричала мама из машины, потому что Лена остановилась на дорожке, надеясь, что Штаны появятся перед ней как по мановению волшебной палочки.

Но Штаны не появились, и Лена решила, что это дурной знак.

Они прилетели в Нью-Йорк, а на следующее утро был рейс в Афины. Сидя в огромном «Боинге-747», который смело преодолевал пространство над Атлантикой, Лена смотрела в одну точку, а перед глазами у нее одна за другой появлялись картинки. Бапи выглядывает из окна, Бапи завтракает в своих знаменитых белых ботинках, Бапи внимательно разглядывает Ленины картины, так внимательно, как никто раньше. Странно, наверное, обнаружить родство душ с восьмидесятидвухлетним греком, но именно это случилось с Леной прошлым летом.