Светлана Лубенец - Школьная любовь (сборник)

– С чего ты взял? – опять повторила Тася, но уже не по-боевому, а растерянно.

– С того! Я не могу забыть, как ты восхищалась его подтягиванием! Джек то! Джек се! А я, между прочим, чтобы ты им не восхищалась, почти на преступление пошел… Только все зря… – Он махнул рукой и хотел двинуться в сторону к своему дому.

– Погоди-погоди! – остановила его Тася. – На какое еще преступление?! Ну-ка, быстро признавайся? У нас еще есть нечестные результаты?

– Нет у нас больше нечестных результатов.

– А в чем тогда твое преступление?

– Это я взял ключ от кабинета информатики!

– Ты?!! Зачем?! – ужаснулась Журавлева.

– Чтобы ты не ахала от восторга над Джеком, понятно?

– Ты из-за этого нас запер?!!

– Честно говоря, запереть я не успел. Это сделал кто-то другой.

– Кто?

– Понятия не имею. А ты теперь можешь бежать и докладывать своему Джеку, какой я гад! Ну беги! Чего же ты стоишь!

Тася посмотрела на него печальными глазами и сказала:

– Я не побегу, Митя. Я никому не скажу.

– Почему? – недобро усмехнулся Толоконников.

– Во имя нашей старой дружбы… И потому, что ты все-таки не запер…

– А если бы запер, тогда что?

– Не знаю, – честно ответила Тася и побрела к дому.

Митя не был бы так откровенен с Тасей, если бы знал, что их слышит стоящая за углом дома Люба Малинина, которая как раз собиралась выяснить отношения с Журавлевой по поводу ее свиданий в парке с Джеком. Ненароком она оказалась обладательницей тайны, что могло ей здорово помочь. Надобность в объяснении с Тасей отпала сама собой.

Не такова была Люба Малинина, чтобы откладывать дело в долгий ящик. Прибежав домой, она сразу же бросилась к телефону.

– У тебя с Журавлевой любовь? – с места в карьер спросила Рудакова Люба.

– Мы с Журавлевой… дружим, как… с товарищем по классу, – слегка дрогнувшим голосом ответил Джек.

– А она, между прочим, дружит еще кое с кем! И далеко не как с товарищем по классу!

– Ну… и что?

– А то! Знаешь, как это называется? Это называется – и нашим, и вашим за копейку спляшем!

– Тебе-то что за дело? – не сдавался командир роты.

– Такое дело, что это касается не только ваших с ней отношений, но и всего класса в целом?

– Что ты имеешь в виду?

– То, что она покрывает того, кто запер нас в кабинете информатики! Вот! – Люба единым духом выпалила убойную новость.

– Ты хочешь сказать, что Тася знает, кто это сделал? – недоверчиво спросил Джек.

– Не только знает. Твоя Тасечка обещала ему молчать об этом, как она выразилась, «во имя нашей дружбы»! – Люба решила опустить слово «бывшей», потому что оно могло испортить все впечатление.

– Ты-то откуда это все знаешь?

– Оттуда! Нечаянно слышала!

– Подслушивала?

– Ничего подобного! Я действительно слышала это случайно, хотя такой сговор не грех было бы и подслушать!

– И что ты от меня хочешь? – сухо спросил Джек.

– А ты даже не желаешь знать имя того, кто нас запер, и зачем он это сделал? – вопросом на вопрос ответила Люба.

– Ну… и кто он? – все же не вытерпел Джек.

– Митенька Толоконников!

– Митяй? – поразился Рудаков. – Не может быть! Зачем ему?

– А это ты у него и спроси… Или у своей Тасечки!

– А ты знаешь, зачем он это сделал?

– Знаю, только не скажу! Говорю же: спроси у Таськи и посмотри, какое у нее будет при этом лживое лицо!

Люба решила, что с Джека пока достаточно, и шваркнула трубку на рычаг.

В шесть часов вечера Тася Журавлева вышла во двор с велосипедом. Они договорились с Джеком покататься по тому самому кругу вокруг сквера, по которому утром бежали кросс. Она просидела на лавочке возле детской площадки минут пятнадцать, но Рудакова почему-то все не было. Тася решила вернуться домой, чтобы ему позвонить. Мало ли что с человеком может случиться! С неудовольствием посмотрев на велосипед, который опять придется затаскивать в лифт, она поднялась с лавочки и вдруг увидела Джека. Засунув руки в карманы джинсов, он демонстративно медленно шел к ней без всякого велосипеда. Она вопросительно взглянула ему в лицо, когда он остановился напротив нее.

– Значит, так! – чересчур твердым голосом начал Рудаков. – Я не хочу, чтобы мне дурили голову, ясно?

Джек был уверен, что Тася тут же начнет оправдываться и изворачиваться, но она только кивнула головой в ожидании продолжения. Рудаков вынужден был спросить:

– Ты ни в чем не хочешь мне признаться?

– А в чем я должна признаваться? – пожала плечами девочка.

– В подлости, вот в чем!

– В подлости… – эхом повторила Тася и в ужасе попятилась. Она задела боком велосипед, прислоненный к ограде детской площадки, и он с жалобным звяком рухнул на асфальт. Поднимать его никто не бросился.

– Вот именно, в подлости! Как выяснилось, вы с Толоконниковым заперли нас в кабинете информатики! – Испорченный телефон сработал исправно. Хотя Малинина этого и не говорила, но в мозгу Джека Тася с Митей уже прочно соединились в одну преступную группировку. – Не пойму только, зачем вы это сделали! Может, объяснишь?

– Я н-не могу… – промямлила Тася. – Это не моя тайна.

– А чья? Твоего дружка Толоконникова, да?

– Да… Это Митина тайна…

– Нет! Вы только посмотрите на нее! – Джек, очевидно, призвал в свидетели двух ободранных дворовых кошек, потому что кроме них рядом никого не было. – У них с Толоконниковым есть такие страшные тайны, ради которых они принесли в жертву целый класс!

– Все не так, Женя! – в отчаянии крикнула Тася.

– А как? Объясни!

– Но я не могу!

– Э-эх! Понятно теперь, почему ты «не узнала» почерк записки Толоконникову! – Джек безнадежно махнул рукой и быстро пошел прочь от Журавлевой.

Тася закрыла лицо руками и, давясь слезами, опустилась на лавочку.

Командир роты Евгений Рудаков намеревался на следующий же день провести в классе показательный процесс по разоблачению страшных преступников – Журавлевой и Толоконникова. Особенно он жаждал мести Тасе, так здорово маскирующейся под неутомимую общественную деятельницу. По пути в школу он встретился с Раскорядой.

– Ты представляешь, Серега, мне стало известно, кто запер нас в информатике! – не выдержал Джек.

Раскоряда остановился, пригвожденный этим «радостным» известием к асфальту.

– Кто? – прошептал Серега и весь покрылся липким потом.

– Хорошо реагируешь! – похвалил его Рудаков. – Я тоже никак не могу в себя прийти. Ты не поверишь, но это сделал Митяй Толоконников! Кое с кем!

– С кем? – ужас Раскоряды был таким сильным, что Джек испугался:

– Да ты что, Серега! Не надо так расстраиваться! В конце концов, дело уже прошлое…

– Вот именно… – синими губами проговорил Серега, которому из-за угла школы уже снова весело подмигивала ненавистная кличка – Раскоряка. Он собрал все свои силы, чтобы более-менее членораздельно спросить: – И что ты собираешься делать с Толоконниковым и… еще кое с кем?

– Перво-наперво объявлю о них в классе. Все вместе решим, что нам делать с этими двуличными людьми.

– Может, не стоит объявлять про этих… Ну… двуличных? – жалобно попросил Серега.

– Почему это не стоит?

– Кому от этого будет хорошо? Все уже почти забыли…

– Директриса еще напомнит! Она обещала! Да и Игорь Дмитрич не забудет, не говоря уже об обэжэшнике, который соседа нам на помощь приволок…

– Они тоже забудут, если «Зарница» кончится образцово-показательно! Вот увидишь! – Серега уже полностью оправился от ужаса, поскольку понял, что Джек в злодействе его даже и не подозревает.

– Ты что же предлагаешь? Спустить им это дело с рук?

– Давай, Женька, спустим! По крайней мере сегодня! А то вдруг Митяй и этот… Кое-кто… распсихуются и сорвут еще и эстафету! На нервной почве!

– Да? Пожалуй, ты прав… Они могут и не на нервной! Они могут и специально! Ладно! Разобраться с ними мы всегда успеем! Здорово, что ты попался мне по дороге, а то я сгоряча мог бы все дело испортить!

Весь школьный день до эстафеты Тася провела в напряжении. Джек на нее даже не смотрел. Возле него постоянно крутилась Малинина, с которой он разговаривал очень благосклонно. Тася боялась, что Джек затеет разбирательство с Толоконниковым, но он почему-то этого не делал, хотя бросал на него испепеляющие взгляды. Перед эстафетой он показал Мите свой внушительных размеров кулак, но Журавлева поняла, что это связано с отсидкой в кустах во время кросса, потому что кулак он показал и Сене Головлеву. Кроме того, Джек потребовал, чтобы Сеня встал с ним в одну четверку, а Мите велел пойти в четверку Раскоряды и Толика Летяги.

– И чтобы слушаться беспрекословно! – закончил Джек и снова показал кулак уже только одному Толоконникову.

Первый этап эстафеты мальчиков должна была бежать четверка Джека. Рудаков был самым быстрым и сильным в классе, и его четверка собиралась задать тон всей эстафете. Седьмой «Д» намеревался начать обгонять другие классы уже на первом этапе. Четверку Раскоряды с Летягой решено было поставить на последний, решающий этап. Серега с Толиком тоже были отличными бегунами, а Летяга к тому же – довольно сильным товарищем. Еще один мальчик их четверки, Вова Никишин, был так себе: ни то ни се, средний такой, но куда же его денешь, если в эстафете должны участвовать все.