Детские странствия - Василий Леонтьевич Абрамов

книг? - спросили мы его, надеясь, что он даст нам почитать что-нибудь из своего богатства.

- Шкаф у меня будет, только бы папа разбогател, - сказал он, сразу оживившись.

- А разве твой папа не богатый? - удивились мы.

- Еще не богатый, но у него есть выигрышные билеты, - сказал Ваня и стал рассказывать, нам, что, когда его папа выиграет, он купит ему такой шкаф, в котором книги будут стоять за стеклом, чтобы все могли ими любоваться, но зря не трогали руками. - А вы, ребята, аккуратно обращаетесь с книгами? - спросил он вдруг. И пообещал: Если аккуратно, тогда я вам буду давать.

Шкаф когда-то еще будет, а нам сейчас хотелось почитать.

- А ты дай нам пока не из шкафа, - попросили мы.

Оказалось, что он брал книги в общественной библиотеке при городской чайной, той самой чайной, в которой наши спировские мужики пили чай, когда ездили в город на ярмарку.

Эта чайная, с номерами для приезжающих и общественной библиотекой, помещалась на ярмарочной площади в деревянном, когда-то покрашенном, но давно уже выцветшем доме с мезонином.

Однажды после занятий Ваня привел нас сюда, и здесь нас встретили Степан Иванович и Мария Степановна, муж и жена, оба чисто одетые, оба в очках и оба очень приветливые.

Степан Иванович был в этом заведении за главного и работал по чайной части, а Мария Степановна - по книжной; но так как посетители в чайной бывали только в ярмарочные дни, а в номерах редко когда кто останавливался, Степан Иванович от нечего делать тоже занимался по книжной части.

Войдя в чайную, мы попали е большие сени. Отсюда через арку была видна просторная комната с чайными столами и лестница в номера для приезжающих, помещавшиеся наверху, в мезонине. Направо дверь вела в другую комнату, поменьше, с одним столом посередине.

Тут был буфет, а за перегородкой стояли два…книжных шкафа - городская общественная библиотека.

- Ну вот, молодые люди, выбирайте себе книжки по вкусу, - сказала Мария Степановна, раскрыв перед нами оба шкафа.

Мы кидались от одного шкафа к другому, не зная, у какого остановиться. Оба шкафа были полны толстых книг в разноцветных переплетах. Такого книжного богатства мы еще не видели.

Стоять бы и стоять перед этими шкафами, глядеть на книги - век нс наглядишься!

- А вы про что больше любите читать? - спросила нас Мария Степановна. - Вот в этом шкафу книги про Вселенную - как она устроена, - и про наш земной шар, описания разных стран, морей, гор, рек, про жизнь животных, растений и рыб, - говорила она. - А в этом шкафу находятся книги про жизнь людей, про бедных и богатых, про войны, про путешествия и разные приключения…

- Нам бы про богатых… и про путешествия, - выговорил наконец Потапов.

- И про войну, - добавил я.

Забравшись на лавку, Ваня вынимал книжки из шкафа.

- Это про индейцев, ирокезов и гуронов, как они воюют с бледнолицыми, - говорил он, показывая нам книгу. - А это про детей капитана Гранта, - показывал он другую. - Тут про путешествие вокруг света. А есть еще и про путешествие на Луну и про всадника без головы.

Все было так интересно, каждую книгу хотелось поскорее прочесть, узнать, что это за ирокезы и гуроны и что это за бледнолицые братья, с которыми они воюют, что такое сделали дети капитана Гранта, если о них написана такая толстая книга, и как всадник может быть без головы?

С этого дня мы с Потаповым надолго отбились от сна. Много ли можно прочесть за день, если после занятий в училище до позднего вечера надо зубрить закон божий и церковнославянский язык?

Когда в общежитии дежурный тушил на ночь свет, мы, затаившись под одеялами, терпеливо ждали, пока все заснут, чтобы вытащить из-под матрацев принесенные из чайной книги, осторожно взять со стола лампу и на цыпочках, сдерживая дыхание, подняться по лестнице на чердак, мимо квартиры Удава.

Только бы хватило керосина в лампе, чтобы дочитать до конца, узнать, кто же возьмет верх - индейцы или белолицые, кто окажется этот страшный убийца в черной маске.

Мы лежали бок о бок на голом чердачном полу. Стуча зубами от холода, каждый читал свою книгу и каждый совал нос в книгу другого - что это там за всадник, вздыбивший коня над пропастью, кто это там плывет один на бревне в разбушевавшемся море?

То Потапов меня, то я его толкал в бок:

- Ну что, поймали?… Убили?… Спасли?

- Обожди, Васька, сейчас расскажу.

- А у меня, Васька, знаешь какая сейчас буря - все мачты посрывало!

Все перемешивалось у нас в голове - индейцы, пираты, капитаны, ковбои…

Но вот в лампе догорел керосин. Тихонько спустившись к себе в комнату и заснув на своих матрацах, мы поднимали страшный крик - нам снилось, что за нами гонятся безголовые всадники, крокодилы, что мы падаем в пропасти и идем на дно, потерпев кораблекрушение.

Хромой Максимка, неутомимый шут, разбуженный нашим криком, вскакивал на лавку; подпрыгнув, хватался за вбитый в потолок крюк и повисал на нем, болтая ногами.

- Караул, братцы, тонем, спасайся кто может! - орал он, представляя наши бурные сновидения.

Чтобы мы не мешали им спать, ребята вытаскивали нас на матрацах в холодные сени.

КНИЖНАЯ ДИЕТА

Из всех классных уроков веселее всего было на уроках истории и географии.

Эти науки преподавал у нас Алексей Иванович, по прозвищу Плотица, отличавшийся малословием. Свои краткие объяснения он начинал и кончал одними и теми же словами: «Так вот так».

Его форменный пиджак и брюки всегда были в каких-то пушинках и шерстинках. Войдя в класс, он тотчас же принимался счищать их с себя.

- На спине еще, Алексей Иванович, много шерстинок. Разрешите, я сниму, - предлагал свои услуги Максимка.

Плотица подходил к окну, становился спиной к свету, и Максимка начинал свое очередное представление. Множество раз снимал он с пиджака учителя одну и ту же шерстинку, потом дул на нее, будто сдувал с пиджака пушинки, и шерстинка возвращалась на свое место.

- Долго ли ты там еще? - нетерпеливо спрашивал Плотица.

- Все уже, Алексей Иванович, последнюю шерстинку снял. Вот только еще одну пушинку сдую, - говорил Максимка,