Валентин Рыбин - Берег загадок

— Ну, зачем же так, Ашир-ага, — принялся успокаивать скульптор охотника. — Я же к вам с открытым сердцем, а вы...

Скульптор пошел к председателю Перману, рассказал обо всем. Перман лишь лукаво ухмыльнулся:

— Скромничает мерген. Скромный он очень. А если разобраться, то скромность его показная. По-моему недоволен он тем, что архара мы собираемся поставить возле конторы. Давай-ка, товарищ скульптор, лепите своего архара, да поставим его на вершине горы, у въезда в наше село!

Вот так и оказался каменный архар высоко над ущельем, на вершине горы. С той поры прошло больше тридцати лет, а о том, что каменный архар поставлен в честь Ашир-мергена все, даже малые дети знают. Но, шайтан побери, до каких же пор будет торчать на глазах у всех эта позорная статуя?!

Утром чуть свет Ашир-ага встал с постели, опоясался патронташем, бросил за плечо ружье и отправился к шоферу Аману. Разбудил его. Парень спросонок не мог понять, чего от него хотят, и недоуменно смотрел на старика.

— Куда ехать в такую рань? Зачем? Никуда я не поеду!

— Да ты не шуми, Аман, — уговаривал его Ашир-ага.

Твое дело подвезти меня к ущелью, а там без тебя я управлюсь. Этот чертов архар жизни мне не дает, понимаешь?

— Какой архар?! — принялся смеяться Аман. — Вы в своем уме, яшули? Здесь и духу козлиного нет, на сто километров ни одного козла не сыщешь!

— Найдем! — нетерпеливо и грубо отозвался Ашир-ага. — Давай, вези.

— Ну, ладно, — согласился шофер, потешаясь. — Посмотрю, как это вы покажете охотничью удаль в свои семьдесят три года.

Аман посадил старого охотника в машину, и спустя полчаса были они в ушелье. Ашир-ага вылез на дорогу, посмотрел вверх, где красовался каменный козел, и пошел в гору. Он поднимался и приговаривал: «Нет, дорогой Перман, я не хочу, чтобы после меня жила на земле дурная слава. Снайпер-мерген никогда не был врагом природы...» Он прошел в гору метров сто, не больше, и почувствовал слабость в ногах... Почувствовал, как часто и с незнакомым доселе страхом бьется сердце. «Вот ты каким дряхлым стал, снайпер, - с жалостью подумал о себе Ашир-ага.— Когда-то ты бегал по этим склонам, не уставая, а что же теперь от тебя осталось?» Ашир-ага, отдохнув немного, снова встал и пошел вверх. Склон горы стал круче, но чтобы выбраться на вершину, где красовался архар, надо одолеть еще метров триста. И тропа туда поднимается почти вертикально. С лица старика ручьями лил пот, сердце уже не стучало, а панически шумело, словно речной поток на перекате. И в глазах у него несся шумный поток, сливаясь с желтым светом, восходящего солнца-

Он отдохнул немного и полез вновь, цепляясь за выступы скал. «Только бы подойти на выстрел, — с упрямством маньяка говорил сам себе Ашир-ага. — Подняться еще хотя бы на пятьдесят метров...» И он лез вверх, цепляясь за камни и раздирая до крови пальцы, пока окончательно не выбился из сил. Упал лицом вниз и долго лежал неподвижно, словно мертвый.

Все это время Аман стоял внизу возле машины и, сначала с любопытством, а потом со страхом, следил за стариком.

— Ашир-ага!— позвал он, увидев, что старый охотник лег на тропу. Старик не шевельнулся, не подал никаких признаков жизни.

— Ашир-ага, что с вами! — панически закричал Аман и бросился в гору.

Старый мерген приподнялся на руках, посмотрел на каменного архара, гордо стоявшего на вершине, снял с плеча ружье, прицелился и выстрелил из одного, затем из второго ствола. Аман увидел, как отлетело полрога у каменного красавца и совсем уже ошалело заорал:

— Вах, люди, да он же сошел с ума!

Но нет, Ашир-ага был в полном рассудке. Приговаривая: «Вот тебе, дорогой Перман, вот!» он загонял в стволы патрон за патроном и стрелял, стрелял, стрелял. И дикое, забытое людьми эхо, гремело над ущельем, летя на предгорные просторы.