Михаил Герчик - Повесть о золотой рыбке

Бежали дни, недели, месяцы… Сашка все больше и больше привязывался к новому постояльцу. К нему можно было запросто заглянуть днем и ночью, сколько влезет любоваться рыбками, читать книги об аквариумах, а главное — то-то делать: промывать песок, мастерить сачки, гнуть для рефлекторов серебристую жесть… А это было куда интереснее, чем сидеть над какой-то нудной арифметикой.

Теперь Сашка не задерживался с ребятами, чтоб погонять на пустыре мяч, сразу же после звонка бежал домой. Наспех пообедав, он тут же стучался к дяде Васе. Случалось, что его не было дома, но это Сашку нисколько не смущало — комнату квартирант не запирал, а он уже давно получил разрешение входить туда, когда вздумается.

Каждый раз, когда Сашка заходил к дяде Васе, его охватывало непонятное волнение. За невысоким порогом комнаты, где он знал каждую трещинку на стенах, теперь начинался удивительный подводный мир. Стекла и каркасы аквариумов четко очерчивали границы этого мира, в котором жили рыбки, похожие на ласточек, на драконов, на маленькие разноцветные веретена.

Вдосталь налюбовавшись рыбками, Сашка брал эмалированное ведро, обтянутое марлей, резиновый шланг со стеклянным наконечником и принимался чистить аквариум. Дядя Вася быстро обучил его этому делу. Засосав в шланг воду, Сашка осторожно водил наконечником у дна, там, где скапливались остатки корма и всякие отходы. Вместе со струей воды они втягивались в трубку и оставались на марле, а очищенную воду Сашка снова осторожно сливал в аквариум. Он уже знал, что чем реже меняешь воду, тем лучше в ней живется рыбкам.

Потом Сашка откладывал шланг и брался за скребок. Бритвочкой, закрепленной в специальном зажиме, он очищал стекла аквариумов от зеленых водорослей, не пропускавших света, обрезал начавшие подгнивать листочки и стебельки растений, проверял, исправно ли работают подогреватели и компрессоры, которые подавали рыбкам свежий воздух… А аквариумов у дяди Васи — шестнадцать штук, пока все досмотришь — два-три часа прошли, будто их и не было.

Вот этих-то двух-трех часов и стало Сашке постоянно не хватать на уроки. Занимался он на второй смене, можно было, конечно, готовить домашние задания по утрам, но как же ты возьмешься утром за книги, если в это время дядя Вася рыбок кормит! Правда, пока он Сашке этого не доверяет, кормит сам, но все равно интересно: стоишь смотришь, запоминаешь… Вот дядя Вася меченосцам и пецилиям сушеной дафнии растер. Скаляриям и барбусам мотыля бросил. Кардиналам и расборам — тоже мотыля, но не целого, вначале на стеклышке ножницами мелко-мелко нарезал. А зачем? Почему акарам и меекам досталось наскобленное мясо, а моллинезиям — салат из водорослей?

Стоит Сашка, глаз не оторвет. А дядя Вася уже к малькам перешел. Одним инфузорий из банки набрал, другим молочного порошка сыпнул, третьим — яичного, четвертым — мелких циклопов, за которыми они вчера на Чижевское озеро ездили. Отчего такая разница?

Дядя Вася не скрывает, рассказывает:

— Вон видишь малечков бойцовых петушков? Они только позавчера вывелись, я им ничего не дал, их дней пять вообще кормить не нужно. Желчные пузыри у них глянь какие, за счет этих пузырей и живут. А это мальки барбусы. Сегодня уже инфузорий давал, а сейчас, значит, яичного порошка для разнообразия. Небось сам мать просишь сегодня, скажем, щи сварить, а завтра — борщ, вот так и рыбки. А если моллинезий зеленью не подкармливать да воду им чуток не подсаливать, они расти не будут и мальков не принесут. Такая уж у них природа. Уяснил?

Сашка кивал: уяснил. Потом спохватывался — пора в школу. Где уж тут над уроками сидеть, только-только у ребят списать успеешь…

Однажды в воскресенье дядя Вася выловил из аквариумов десятка три рыбок и весело подмигнул Сашке:

— Пошли на Кисловский рынок.

Сашка с радостью согласился. Полдня простоял в шумной толчее, помогал дяде Васе продавать рыбок, а потом, когда они возвращались домой, тот протянул ему пять рублей:

— Бери, бери, должен же я тебя как-то за работу отблагодарить. — Он ласково похлопал Сашку по плечу. — Парень ты старательный, дельный, лучшего помощника мне не сыскать. Да ты не смущайся, мороженого себе купишь или там чего…

— Не надо мне денег, — густо покраснел Сашка. — Вы знаете, дядя Вася, лучше аквариум маленький дайте и рыбок пару… Чтоб мои были… собственные…

— Собственные — это хорошо. — Дядя Вася повернулся к Сашке, и мальчику вновь, как когда-то, в первый еще день, показалось, что он обнюхивает его. — Дам тебе аквариум и одну рыбку. Зато какую! Самочку-меченоску тигровую, она через недельку мальков принесет. Подрастишь, продашь и начнешь своим хозяйством обзаводиться. Собственным!..

Два долгих года минуло, прежде чем Сашка обзавелся своим «хозяйством». Все это время он ухаживал за рыбками дяди Васи, помогал ему добывать мотыля и циклопов, торговать на рынке. Попутно продавал и первых своих рыбок, тех, что вырастил от тигровой меченоски, а потом — от черно-бархатных моллинезий. Деньги припрятывал — много нужно было Сашке денег на новые аквариумы и рыбок.

Чем лучше шли у Сашки дела на рынке, тем хуже в школе. Он и раньше учился не особенно: и тройки были и двойки случались, но с тех пор, как к ним переехал дядя Вася, двоек становилось все больше и больше.

Про свое увлечение Сашка никому не рассказывал. Попробовал однажды предложить Тане Симоновой, председателю совета дружины, кружок аквариумистов в школе организовать, — она ему в лицо рассмеялась:

— Двойки сначала исправь, лодырь несчастный, а потом будешь всякой ерундой заниматься. Ты всю нашу дружину позоришь…

Сашка обиделся — разве он лодырь? Она бы столько поработала каждый день, узнала бы… Но в спор вступать хотелось…

Повернулся и ушел.

В седьмом классе Сашка Королев остался на второй год.

— Ну что я могу с ним сделать, с идолом таким, — плакала мать перед директором и беспомощно разводила руками, — если он цельными днями с этими проклятыми рыбками возится? Я ведь уйду на работу с утра и — до вечера… Уж как я его упрашиваю: Саша, родненький, делай уроки как следует… Только разве ж его упросишь? Слова мои от него, как от стенки горох, отскакивают. Пустила я этого квартиранта на свою голову, раньше хоть как, да из класса в класс переходил, а теперь дожился, балбес, — на второй год оставили… А ведь такой самостоятельный мужчина этот квартирант, Василь Федорович, тихий, спокойный, за квартиру аккуратно платит, а мальчонку с толку сбил… Попрошу-ка я его выселиться, пока не поздно, может, Сашка без него одумается, за ум возьмется. Но просить дядю Васю выселиться у матери язык не поворачивался. За что ж выгонять из дому человека, разве у Сашки своей головы на плечах нет?

— Экая невидаль — парень на второй год остался, — пожал плечами дядя Вася, когда узнал про Сашкины неприятности. — А на кой черт ему эта школа? Вон какой здоровый вырос! Пускай в вечернюю идет, для рыбок больше времени останется. Он как развернется — озолотит вас. А потом, глядишь, в ихтиологический институт поступит, там таких аквариумистов с руками отрывают.

— Да не нужны мне его заработки, — слабо упиралась мать. — Пусть учится, чего ему мозги всякими пустяками забивать… И на базар вы его с собой не водите, Василь Федорович. Не дело для мальчишки на базаре околачиваться…

Дядя Вася слушал ее, водил носом и посмеивался.

— Предрассудки это, Ксения Александровна, одни только, извиняюсь, бабские предрассудки. Рыбки — это не какая-то там спекуляция, так: любителям — радость, нам — хлопоты. А я Сашке справочку достану, будто он работает, пускай в вечернюю идет. Не бойся, выучится.

К осени дядя Вася и впрямь раздобыл где-то справку, что Сашка работает учеником в сапожной мастерской, и того приняли в седьмой класс вечерней школы. По вечерам, сунув за пояс учебники, он уходил на занятия. Мать успокоилась.

Теперь у Сашки высвободилась пропасть времени. Хватало, чтоб присмотреть и за аквариумами дяди Васи, и за своими — у Сашки их стало уже четыре.

Дяди-Васина наука не пропала даром — каждое воскресенье Сашка откладывал пять — семь рублей: мечтал заказать такую полку, как у квартиранта, купить мощный компрессор…

— Вот она, людская неблагодарность, — с усмешкой проворчал дядя Вася, когда однажды они подсчитали ручку и оказалось, что Сашка наторговал больше его. Ну да ладно, Сашок, рынок большой, любителей много, с каждым годом все больше становится, нам обоим работы хватит. Только помни — ты мой помощник. Перестанешь помогать — конец твоей торговле… Ну, а поскольку дела твои пошли бойко, с нынешнего дня накладываю на тебя налог — троячку с выручки. Понял?

Сашка исподлобья взглянул на дядю Васю — за что, спрашивается, давать тебе эти троячки, лишние они у меня, что ли? — и тяжело сглотнул слюну. Что ж, такой порядок! Вон Анна Михайловна тоже каждый раз дяде Васе три рубля с выручки дает…