Инга Петкевич - Мы с Костиком

— Постойте где-нибудь в сторонке, — наконец сказала она.

Мы отошли и встали у ларька с баранками. Какой-то человек с чёрной повязкой на глазу подошёл и встал рядом. Одним глазом он следил за нами.

Я насторожился.

— Шпион, — шепнул я Костику.

— Где? — Костик завертел головой, увидел и тоже насторожился.

— Пират, — сказал он, — живой пират.

У человека в руках было что-то круглое, завёрнутое в носовой платок. Он держал это круглое очень осторожно: он явно боялся его.

— Бомба! — шепнул я Костику.

— Точно, — сказал он.

А человек вдруг пошёл на нас. Мы попятились. Человек подошёл вплотную.

— Купите, — сказал он грозно и протянул нам пакет.

— Что? — испугался я.

— Ёж, — сказал он и развернул тряпку.

А там действительно лежал круглый игольчатый комок. Я потрогал — колется.

— Купим, — попросил я Костика.

— Конечно, купим, — сразу же согласился тот.

— Сколько?

— Пять рублей.

— Что? — удивился Костик.

— Ну, два, — сказал человек.

Ёж перешёл к нам.

— Ты только ей не говори, — сказал Костик.

— Учи, — протянул я, отправляя ежа в картошку. — Но, по-моему, он дохлый. Совсем не шевелится.

— Зимой он спит, — сказал Костик.

Я даже обозлился.

— Что же ты раньше молчал? Зачем мне спящий ёж!

— Ничего, не расстраивайся, — сказал Костик, — ведь летом он проснётся.

Дома Сашка принялась готовить обед. А мы заперлись в нашей комнате. Из шапки Костика мы сделали гнездо, посадили туда ежа и всё вместе отправили в тумбочку. А в тумбочке проковыряли дырки — для воздуха.

Потом мы ели, потом гуляли. День прошёл весело и спокойно. Впервые на новом месте я спал так сладко. Разбудил нас страшный визг.

В соседней комнате творилось что-то страшное. Мы очень испугались и только собирались пойти посмотреть, что происходит, как Сашка сама ворвалась в комнату.

«Не люблю женщин в ночных рубашках», — только успел подумать я, а Сашка уже висела у Костика на шее. Она болтала голыми ногами и дико визжала. Костик посадил её на мою кровать. Тут она немного успокоилась.

— В доме кто-то есть, — сказала она шёпотом.

— Ну да! — обрадовался я.

— Кто? — сказал Костик.

— Слышите, кто-то ходит.

Мы прислушались. В доме действительно кто-то был. Шуршала бумага, падали предметы, стучали шаги. Мы прислушивались очень долго. Наконец Костик встал.

— Пошли, — сказал он и взял кочергу.

Я взял утюг. Сашка — цветочный горшок с землёй. На цыпочках прокрались мы на кухню. Прислушались. Тихо. Костик рывком открыл дверь, Сашка бросила туда горшок, он разорвался, как бомба.

В комнате никого не было. Повсюду валялась рваная бумага — и больше ничего.

— Будильник украли, — сказала Сашка.

— В бумагу завернули, — догадался я.

— Что же они, всю ночь будильник в бумагу заворачивали? — проворчал Костик.

Сашка заглянула под кровать, взвизгнула:

— Там ёж!

Мы с Костиком переглянулись.

— Интересно, как он сюда попал? — удивился я.

— Они подложили, — сказал Костик.

Сашка внимательно осмотрела наши лица, всё поняла. И стала, по своему обыкновению, хохотать.

С тех пор каждую ночь ёж бегал по дому и рвал бумагу. Где он её находил, я просто удивляюсь, но находил он её каждую ночь. Потом мы решили, что он её ест, и стали давать ему сколько угодно. Запивал он её молоком.

что Костик делал по ночам

Прошло много дней. Жилось нам очень хорошо. Мы очень подружились с Сашкой. Я уже здорово ходил на лыжах. Ёж рвал свою бумагу.

Беспокоило меня только одно: куда Костик ходит по ночам? Я решил проследить его и лёг спать одетый. Конечно же, я сразу уснул, а когда проснулся, Костика в комнате не было. Из соседней комнаты слышался смех. Я встал и пошёл туда. Осторожно открыл дверь.

— Не зажигай свет, — услышал я Сашкин голос, — иди сюда.

Я пошёл на голос. Сашка сидела на столе и смотрела в окно.

— Влезай, — она подвинулась.

Я влез.

— Делай окошечко.

Я подышал на замёрзшее стекло и увидел Костика. Он надевал лыжи.

— Так вот куда он ходит по ночам, — понял я.

— Каждую ночь помираю со смеху, — сказала Сашка, — одевайся, проследим.

Мы быстро оделись, вышли на улицу, прикрепили лыжи и пошли за Костиком. Луна светила вовсю. Снег был голубой, ёлки серебряные. Было тихо и таинственно. Мы шли по следу. Идти приходилось быстро: Костик уже порядком научился. Наконец пришли к нашей горе. Костик был уже на вершине. Вот он оттолкнулся палками и понёсся.

— Здорово насобачился, — сказала Сашка.

— Мда, — сказал я, — хитрюга! Мы спим, а он себе на лыжах катается.

— Лезем на гору, — приказала она. — Сейчас мы ему покажем.

Мы влезли. Костик медленно поднимался с другой стороны. Иногда он падал. Мы так и прыскали со смеху.

— Ну, пора, — сказал я.

Но Сашка почему-то задумалась, помрачнела.

— Ну, пора же, — тормошил я её.

— Катись один. Я-то тут при чём!.. — вдруг обозлилась она и побежала в другую сторону.

Я посмотрел ей вслед, потом оттолкнулся палками и понёсся на Костика. Я сбил его с ног и очень напугал. Так ему и надо, будет знать, как кататься по ночам. Сашку мы нашли под горой, она сидела на кривом дереве, смотрела на небо и болтала ногами.

— Что с ней? — удивился Костик.

— Отвяжитесь! — огрызнулась она.

— Белены объелась, — сказал я и дёрнул Сашку за ногу. Она взвизгнула и свалилась с дерева.

— Ах, так! — сказала она и припустила за мной, но я убежал. Тогда она набросилась на Костика и стала закапывать его в снег. Я подкрался сзади и прыгнул на неё. Образовалась куча мала… Целую ночь мы веселились как сумасшедшие. Мы катались с горы, играли в снежки, стучали в чужие окна, отплясывали весёлые танцы. Замечательная была ночь, и зачем это люди спят по ночам?

буи, буера и бугорки

На следующее утро Костик встал очень рано. Сашки дома не было. Мы поели хлеба с молоком и вышли на улицу. Встали на лыжи и только хотели отъехать, как появилась Сашка. Вокруг неё было очень много лыжников. Все они пронеслись мимо нас, будто мимо пустого места.

— Сашка! — крикнул я. Но она даже не обернулась.

«И что это она так развоображалась?» — подумал я.

— Поворачивай лыжи, — сказал Костик мрачно.

Мы развернулись и пошли в противоположную сторону.

Погода была хуже, чем вчера. В лицо дул холодный ветер.

Костик молчал, я шёл за ним, и мне было скучно. Я думал о Сашке.

— Воображала, — ворчал я.

— Настоящая воображала, — поддакивал Костик.

И вдруг деревья кончились, и мы оказались на краю бесконечного белого поля — совсем ровного снежного поля, с редкими чёрными бугорками.

— Что это? — спросил я.

— Море, — сказал Костик.

— Разве море замерзает? — удивился я.

— За ним Финляндия, — сказал Костик.

— А что это за бугорки? — спросил я.

— Не знаю, — сказал Костик, — наверное, буи.

А я вдруг увидал парус.

— Смотри, Костик! — закричал я. — Парусный ледокол!

— Это буер, — сказал Костик.

«Что такое буер?» — хотел спросить я, но не спросил, потому что буер нёсся на нас так быстро, что всё равно я бы не успел спросить. Когда он проносился мимо нас, со мной что-то произошло. Я почему-то вдруг закричал, замахал руками и со всех ног припустился за ним. Буер сделал круг и встал. Какой-то меховой человек выскочил на лёд и подбежал ко мне.

— Хочешь прокатиться? — спросил он. Я испугался, но сказал: «Да, хочу». Меховой человек подхватил меня на руки и посадил в буер на колени к другому меховому человеку. Тот дёрнул какую-то верёвку, и мы понеслись так быстро, что у меня дух перехватило. Когда мы проносились мимо чёрного бугорка, он вдруг зашевелился, вскочил и замахал руками. Это был человек.

— Кто такой? — прокричал я, но из-за ветра меня не услышали, а больше кричать мне не захотелось, мне стало не до этого, мне стало так холодно, что я чуть не заревел. Никогда не думал, что бывает так холодно. Мне показалось, что я совсем голый, будто нет на мне ни шарфа, ни рейтуз, ни шапки. Будто ветер сорвал с меня всё это и гуляет теперь по голому телу. Я уже собрался умирать, так мне было холодно. Я даже не заметил, как мы остановились. Просто кто-то взял меня под мышки и протянул Костику. Он подбежал и взял меня на руки.

— Ну как? — спрашивал он, но я ничего не соображал.

— Что с тобой? — в конце концов забеспокоился он.

— Нужен тулуп, — только и сумел сказать я.

Костик побросал на меня все свои куртки — я начал согреваться. Костик бегал вокруг в одном свитере.

— Бугорки — это люди, — сказал я, когда он пробегал мимо.