Ричард Бах - Хорьки-спасатели на море

В наушниках слышен голос капитана, вызывающего спасательный центр.

— «Майский день»? «Джей-166» спущен на воду на середине канала, указания по курсу и расстоянию принять готовы!

Чаще всего на этом учебная тревога и заканчивалась.

— 166-й, вас понял. Ваше время — пятьдесят восемь секунд. Отбой. Вернуться на базу, оставаться на приеме.

Но иногда «Неустрашимый» устремлялся мимо пирсов вперед, к выходу в открытое море, залитое безлунной тьмой. По курсовым указаниям с берега и своим собственным догадкам Бетани выискивала взглядом в этой кромешной тьме какую-нибудь крошечную моторную лодку или парусник, дрейфующий с погашенными огнями. Команда этого суденышка обычно пряталась в трюме. Затаившись и свернувшись калачиком, спасаемые старались держаться как можно незаметнее. «Найди последнюю мышь» — так называли спасатели эту игру.

— Семеро выживших на борту, сэр, — отрапортовала однажды Бетани. Временно превратившись из дозорного в спасателя, она сейчас едва держалась на ногах: потерпевшие играли свою роль на славу, и перетаскивать их на палубу «Неустрашимого» было нелегко.

Хорек Энджо сощурился. Что-то пошло не так.

— Это все? Вы уверены? Все выжившие — на борту?

Спасательная операция завершалась не раньше, чем поступал отчет обо всех участниках до последнего.

Только после этого выключался секундомер. Бетани почувствовала неладное.

— Никак нет, сэр!

Она ринулась с мостика на палубу, где «выжившие», уже расслабившись, весело болтали между собой в полный голос.

— Прожектор! — крикнула она на бегу. Стремительно перебирая лапками, она скользнула по канату на спасенное судно и еще раз обыскала все от носа до кормы. Ни души… но в тот самый миг, когда Бетани уже уверилась было, что операция и впрямь закончена, в парусном ящике кто-то шевельнулся.

— Ага! — воскликнула Бетани. — Ну-ка, вылезай!

В глубине ящика, под сложенными парусами, свернулся тугим клубком маленький хоренок — точнее, хорьчиха. Она лежала тихо-тихо, не смея даже вздохнуть. Бетани сдернула с нее сложенный парус, но малышка по-прежнему лежала неподвижно, крепко зажмурив глаза.

— Попалась! — сказала Бетани и, крепко ухватив малышку зубами за загривок, вытащила ее из ящика.

— Хочу стать спасателем! — пропищала крошка.

Бетани невольно улыбнулась и, не разжимая зубов, пробормотала:

— В один прекрасный день…

Со своей неподвижно висящей ношей она торопливо вскарабкалась обратно на палубу «Неустрашимого» по канату, туго натянутому над волнами. Свет прожектора ударил ей в глаза. Пристроив малышку в компанию остальных потерпевших, она бросилась вверх по лестнице на мостик.

— Восемь спасенных на борту, сэр! — пропыхтела она.

— Вы уверены, энсин?

— Да, сэр!

Капитан поднес ко рту микрофон.

— «Джей-166», восьмеро спасенных на борту. Потерпевшее судно взято на буксир.

— 166-й, вас понял, восьмеро спасенных, — раздалось в ответ. — Отбой. Тридцать одна минута двадцать пять секунд. Вернуться на базу.

— Вас понял, — сказал капитан и, черкнув в бортовом журнале четыре цифры, добавил: — Есть вернуться на базу.

Коротким кивком он отпустил Бетани, и она двинулась было обратно, на дозорную вышку.

— 166-й? — внезапно донеслось из микрофона. — Кто обнаружил потерпевшего номер восемь?

Капитан в недоумении повернулся к Бетани.

— Энсин Бетани, — ответил он. — Она нашла последнюю хорьчиху.

— Маленькую? — уточнил голос по радио.

Бетани кивнула.

— Ответ утвердительный, — сказал капитан.

— Отличная работа, «Неустрашимый», — похвалил голос из центра. — Молодцы.

Хорек Энджо опустил голову, скрывая улыбку. Очень может быть, что они держали пари. Ничего удивительного, если у спасенной номер восемь потом найдется в центре близкий родственник.

До первой в своей жизни дневной тревоги Бетани отработала с полтора десятка таких ночных рейдов.

Впервые услышав сирену при свете дня, она подумала с удивлением: «Но ведь так гораздо легче!» Цель обнаружилась уже на одиннадцатой минуте, и, невзирая на качку, «Неустрашимый» летел к терпящему бедствие суденышку на всех парах, спустив на воду шлюпку со спасателями. Бетани была среди них — когда цель найдена, в дозорном уже нет нужды.

«А не так-то это просто», — подумала она. Но щенку, по-прежнему жившему в ее душе, все трудности были нипочем. Именно о такой жизни Бетани мечтала по ночам, засыпая в гамаке, — и вот ее мечты сбылись.

Вот уже спасенное судно на буксире, и «Джей-166» берет курс на базу, а Бетани снова стоит на дозорной вышке. Впервые она взглянула на пирсы с моря при свете дня… и кровь застыла у нее в жилах от того, что предстало ее глазам.

Она нажала кнопку переговорного устройства.

— Судно идет на скалы! — дрожащим голосом сообщила она на мостик. — Пирс по правому борту, сэр!

Ожидая ответа, она бросила еще взгляд на пирс… О ужас! Не просто судно! Один из спасательных катеров! Застрял на прибрежных валунах!

Напрягшись, Бетани ждала… Сейчас, сейчас, «Неустрашимый» даст правый крен и прибавит ходу… Сейчас они помчатся на помощь… Но ничего не случилось.

Может, капитан не услышал?..

— Дозорный по правому борту, сэр! Судно идет на скалы!

— Вас понял, дозорный по правому борту, — ответил капитан. — Вижу судно.

Но «Джей-166» по-прежнему шел на буксирной скорости, не меняя курса.

Почувствовав чье-то движение за спиной, Бетани обернулась и взяла под козырек.

— Добро пожаловать на вышку правого борта, сэр!

Шкипер «Неустрашимого» был несгибаем и суров, как сами скалы: этот крепкий духом и телом хорек проложил себе дорогу к капитанскому чину от третьего помощника — и все благодаря врожденной сметке и преданности делу. Но, подобно всем по-настоящему сильным хорькам, силу он демонстрировал редко, предпочитая держаться любезно и участливо.

— Успокойтесь, энсин. — Он коснулся ее плеча. — Этот катер уже год здесь стоит, — добавил он. — Я решил сказать вам лично, чтобы остальные не слышали.

Бетани повернулась к нему, оторвав взгляд от серой зыби.

— Но что случилось, сэр? Почему?..

Хорек Энджо вздохнул, снял фуражку и почесал в затылке.

— Это — «Джей-101». Возвращался с операции в бурную ночь… Бурную — еще слабо сказано… Радарный буй в заливе снесло.

— Но, сэр, как же они не засекли пирс по своему радару?

— К тому времени, как капитан понял, что случилось, было уже слишком поздно.

Юная хорьчиха поежилась.

— А команда, сэр?

— Никто не погиб. И моряки, и спасенные успели перепрыгнуть на пирс. Мы тут же их подобрали. А разбитый катер оставили здесь — в назидание, чтобы другие не расслаблялись. Операция заканчивается с благополучной швартовкой — и не раньше.

Бетани перевела взгляд на останки катера — те намертво засели в скалах на мели в какой-то сотне лап от проплывающего мимо «Неустрашимого». Схлынула очередная волна прибоя, и над водой показалась корма с выцветшей, но все еще хорошо заметной надписью. «Решительный», — прочитала Бетани.

— Но, сэр… Это судно…

— Это был «Джеы-701», Бетани. Самый старый на станции. Мы сняли с него все, что можно было спасти. Остальное служит напоминанием. Мы же не хотим потерять так глупо еще один катер!

— Но как же, сэр, — прошептала она. — Этот корабль…

Капитан уже давно вернулся к себе на мостик, а Бетани все не спускала глаз с разбитого остова на скалах. От кормы почти до самой середины корпуса по ватерлинии тянулась пробоина. Неутомимые волны колотили останки катера о пирс; с приливом «Решительный» почти скрывался под водой, а с отливом снова садился на скалы. Но его элегантный, подтянутый силуэт не утратил былой красоты, а дозорные вышки-близнецы все так же горделиво возвышались над волнами, не желая покориться стихии.

«Что за расточительство, — думала хорьчиха. — Самый старый катер на станции? Ну и что с того? Это же „Джей“! Он ведь может еще послужить спасателям!»

На протяжении всего испытательного срока Хорьчиха Бетани прилежно исполняла свои обязанности. Тренировки и ночью, и днем; срочные вызовы; терпящие бедствие суда… Настоящие происшествия, однако, были легче учебных: то у кого-то не вовремя кончится топливо, то кто-нибудь собьется с курса в тумане, то сломается руль или забьется винт…

Шторма налетали часто, но предупреждение всегда поступало вовремя, и суда пережидали непогоду на глубокой воде, вдали от подветренных берегов и коварных прибрежных скал.

В положенный срок Бетани повысили в звании. Она стала лейтенантом, а затем и старшим лейтенантом. Старшие по званию отмечали ее выдающиеся способности и непоколебимое мужество. «Уникальный офицер, — повторяли они. — Одна на сотню! Вот каких офицеров хотел бы я видеть у себя на борту!» Но Бетани по-прежнему оставалась на борту «Неустрашимого» — и вскоре стала первым помощником.