Людмила Раскина - Былое и думы собаки Диты

Быстро прошло время, и дя Леш окончил академию. Его направили в далекое Забайкалье. Опять пришла в дом разлука, опять ждали писем. Настала Ленкина очередь писать печатными буквами:

— МИЛА! НАПЕШУ ТИБЕ СТИШОК:

БЕЛЫЙ СНЕГ ПУШЫСТЫЙВ ВОЗДУХИ КРУЖЫТЦАИ НА ЗЕМЛЮ ТИХАПАДАИТ, ЛОЖЫТЦА.

Потом Ленка пошла в школу. Дя Леш был уже полковником, начальником штаба дивизии, и Ленка стеснялась, что у папы такой важный чин. Она отказывалась ходить вместе с родителями в клуб или в кино, потому что дя Леше по должности полагались места в первом ряду, а она не хотела «выделяться». Родители обижались, сердились, но выяснилось, что упрямством Ленка пошла в отца.

Через несколько лет дя Лешу перевели поближе — в Калининград, бывший Кенигсберг. Минна приехала в отпуск и осуществила давнюю всеобщую мечту: выгородила стенкой проход в бабушкином полуподвале. Комнатка стала совсем крохотной, но зато через нее не ходили соседи.

Бабушка Эсфирь жила там с Яшей, туда же вернулась Мура. Она пробыла в ссылке двадцать один год. В доме ей было нелегко — ничто не прошло бесследно. Тяжело заболел Яша, пришлось поместить его в больницу, все время хворала бабушка.

Когда бабушка Эсфирь совсем слегла, Минна взяла ее к себе в Калининград. Дя Лешина воинская часть располагалась за городом, в бывших немецких казармах — добротных, обустроенных, а офицеры жили в бывших офицерских особняках, так что у дя Леши с Минной был отдельный дом с садом.

Скоро бабушка уже перестала вставать с постели. Она путала день и ночь и непрерывно звала Минну. Измученная Минна говорила:

— Мама! Ведь три часа ночи. Все спят.

А бабушка возмущалась:

— Все время она спит! Спящая красавица какая-то!

Бетя и Мила приезжали в Калининград.

Предпоследний раз Мила была в Калининграде в отпуске незадолго до Минниной смерти. Мила тогда уже окончила институт, работала и готовилась в аспирантуру. Считалось, что она приехала помочь Минне ухаживать за бабушкой, но днем Минна ничего не давала ей делать, а ночью Мила спала и ничего не слышала.

Минна очень хотела, чтобы Мила поступила в аспирантуру, и все время гнала ее в сад заниматься.

Сад был замечательный: перед домом цвела сирень и огромные красивые пионы, а за домом созревал белый налив и ягоды.

Яблок было очень много. Каждое утро яблочный ковер устилал землю под деревьями. Дя Леш присылал солдат, они мешками собирали яблоки и уносили к себе в казарму.

Мила сидела в саду с учебниками, с одной стороны от ее стула лежал кот, которого Минна и Ленка выходили из слепого брошенного котеночка. Они вечно подбирали и лечили каких-то животных и птиц. Однажды Ленка притащила домой кошку, которая оказалась бешеной, и всей семье целый месяц делали уколы в живот.

Дя Леш страшно рассердился тогда на Минну и Ленку — уколы от бешенства начальнику штаба дивизии делались в дивизионной медсанчасти, и можно себе представить, как злорадствовали его подчиненные. Тем более что вспыльчивость дя Леши всем была хорошо известна.

С другой стороны от Милиного стула лежал пес Рекс — немецкая овчарка. Рекс с котом терпеть не могли друг друга, и каждый старательно делал вид, что не замечает другого, но и уступать никто из них не собирался.

В саду было тихо. С мягким стуком падали в траву яблоки. Мила никогда больше не ела такого вкусного белого налива, такой сладкой малины и смородины.

Приходила из школы Ленка. Ей было уже шестнадцать лет, черноглазая, чернокосая красавица. Они с Милой называли друг друга «сестра».

Ездили смотреть город, могилу Канта. Ленка звала сестру в клуб на танцы, а когда Мила отказывалась идти со школьницами, сказала:

— Да что ты! Туда совсем старые приходят — им уже лет по двадцать!

Потом посмотрела на сестру и тактично исправилась:

— Нет, им, наверно, года двадцать четыре — двадцать пять.

Мила смеялась — ей было двадцать два. Им было весело. Дя Леш как-то сфотографировал их: Ленка и Мила, обнявшись, хохочут так, как можно смеяться только в юности.

После смерти бабушки Эсфири Минна взяла к себе из больницы Яшу.

Наверно, Минна совсем надорвалась. Она умерла через четыре месяца после смерти Яши — не перенесла операции.

Дя Леш уволился из армии, Ленка перевелась на заочное отделение института, и они вернулись в Москву, им дали комнату в коммунальной квартире.

Но сначала Бетя с Милой в последний раз съездили в Калининград — помочь дя Леше и Ленке собрать вещи для переезда.

Дом без Минны был пустой, и сад был пустой, черный. Миле навсегда врезалась в память сцена: солдаты уводили Рекса. Дя Леша дал им колбасы, чтоб они отвлекали Рекса, но пес не отвлекался. Он был понурый, как будто все понимал, и шел, постоянно оглядываясь. Дя Леш стоял на крыльце и неотрывно смотрел ему вслед.

Через несколько лет дя Леш женился. Ирина Михайловна была хорошим человеком, добрым, заботливым, и вся семья, и Ленка первая, ее приняла.

Ленка стала жить отдельно — работать и учиться.

Мила к тому времени уже окончила аспирантуру и вышла замуж за Па. Дя Леш и Ленка очень полюбили Па и подружились с ним, а он, как Ма, тоже звал Ленку сестрой.

Когда родилась Рыжуша, ее растили в условиях исключительной стерильности. В обязанности Па входило гладить пеленки и другие детские вещички. Непременно с двух сторон. Бедный Па путался, забывал, какую сторону пеленки он уже погладил, а какую — нет. Он пробовал отмечать выполнение каждого этапа глажки перекладыванием пуговицы из одного блюдца в другое, но только еще больше запутывался.

Ленка пришла к нему на помощь, она приезжала каждый день и взяла всю глажку на себя.

Она вообще все всегда брала на себя.

Рыжуша радостно приветствовала приходы Ленки — улыбалась во всю ширь своего беззубого рта, изо всех сил дрыгала руками и ногами, а Ленка наклонялась к ее кроватке и спрашивала:

— Ну что, подруга, как дела?

Когда Рыжуша начала говорить и ее спрашивали:

— Кто тебе Ленка? — она отвечала: — «Подлюга».

Благодарный Па, в свою очередь, старался помочь Ленке: он договорился со своей сотрудницей, техником-чертежницей, что она пойдет вместо Ленки сдавать экзамен по черчению в заочный институт. Па ручался, что сотрудница — профессионал и меньше четверки не получит, Ленка была бы очень благодарна за тройку, Ма боялась пятерки — ее пугало, что техник-чертежница обнаружит себя таким специалистом, что вызовет подозрения.

Тут всполошилась Ба и стала пророчить беды и позор на Ленкину голову, когда профессионалку поймают, а виноваты во всем будут Па, который «вечно невесть что придумывает», и Ма, которая его всегда поддерживает.

Но самоуверенный Па и упрямая Ленка не сдавались. Техник-чертежница отправилась на экзамен и… с треском провалилась. Получила самую элементарную двойку.

Больше Ленка экзаменов не сдавала. Она вышла замуж за бородатого океанографа Бориса и уехала с ним и трехмесячной Катькой на Кубу. Через год там родилась Наташка.

И вот они возвращаются.

Странное дело

Пока Па лежал в больнице, а Рыжуша болела дома, время тянулось медленно, и вообще было как-то пасмурно, но с известием о Ленкином приезде все закрутилось, завертелось: Рыжуша встала с постели и занялась пропущенными уроками, Па выписался из больницы — после того как он побывал дома, ему там стало совсем невмоготу, — и сразу поехал на дачу.

Там оказалось, что не сделано и половины работы, а из того, что сделано, половину надо переделывать: все рамы были кривые, косые. Соседка сказала, что Феди и Саши давным-давно не видно. Прав был Тарь! Ох как прав!

Соседка посоветовала Па обратиться к Петру Иванычу с соседней улицы:

— Он мужик честный! Сделает хорошо! Ты не смотри, что он без одной ноги.

— Да как же он — без ноги?

— А ты за него не бойся. Ты погляди, как у него свой дом слажен — сам ставил.

Дом и вправду был хорош, и Петр Иваныч согласился, но Па, конечно, вернулся очень расстроенный и виноватый. Но Ма, как ни странно, стала изо всех сил радоваться замене Феди с Сашей на Петра Иваныча, а про деньги сказала только:

— Ну ладно! Что поделаешь! Что-нибудь придумаем! — А Па только того и надо было, он сразу ожил, повеселел.

Я думаю, Ма предвидела такой результат и теперь пуще всего боялась, как бы у Па от переживаний снова не обострилась язва. И насчет цветов к шестому ноября — их с Па годовщине — она на этот раз не вспоминала. А может, и вправду, засчитала тот букет из портфеля.

Шестого ноября пришли гости. Все сели за стол, с удовольствием оглядели праздничную еду и изготовились: стали смотреть на дя Лешу — он у нас всегда говорит первый тост. Дя Леш встал и начал торжественно откручивать проволочки у бутылки шампанского.