Натаниель Готорн - Книга чудес

– Можете ли вы поверить, что некогда существовала крылатая лошадь? – спросил Юстес.

– Еще бы! Но я боюсь, вы никогда ее не поймаете, – заметила дерзкая Мальва.

– А я, Мальва, думаю, что смогу поймать и оседлать Пегаса, подобно дюжине поэтов, которых я знаю, – отвечал студент. – Во всяком случае, в моей сказке речь пойдет как раз о нем, так как вершина горы – самое подходящее место для таких рассказов.

Дети столпились возле Юстеса, а он уселся поудобнее на кучу камней и, устремив взгляд на плывущее мимо облако, стал рассказывать.

Химера

Однажды много лет назад (все, о чем я рассказываю, случилось в такие древние времена, что о них никто ничего не помнит), на склоне одного из холмов Греции забил источник. Насколько мне известно, он существует и сейчас, спустя много тысяч лет. Как бы то ни было, однажды к прохладному источнику, струившемуся по склону холма в золотом зареве заката, приблизился красивый юноша по имени Беллерофонт. В руках у него была узда с золотыми удилами, украшенная драгоценными камнями. Увидев у источника старика, мальчика, мужчину средних лет и девушку, которая черпала кувшином воду, Беллерофонт остановился и попросил у девушки напиться.

– Эта вода восхитительна, – сказал он, осушив кувшин и наполняя его снова. – Не знаешь ли ты, как называется этот источник?

– Его зовут источником Пирены, – отвечала девушка и, помолчав, прибавила: – Моя бабушка рассказывала, что этот прозрачный источник был некогда прелестной женщиной, которая истаяла в слезах, после того как ее сын был пронзен стрелой Дианы. Вода, которую ты находишь такой восхитительной, – это горькие слезы бедной матери.

– Я бы никогда не подумал, что такой прозрачный и быстрый родник, пробившийся из мрака на солнечный свет, мог заключать в себе хотя бы одну слезинку, – проговорил юноша. – Так это и есть Пирена? Спасибо, что ты назвала это имя, я ведь пришел сюда издалека нарочно для этого.

Поселянин, который привел на водопой корову, внимательно посмотрел на Беллерофонта и на великолепную узду в его в руках.

– В твоей стране, верно, высохли все ручьи, если ты пришел издалека к источнику Пирены, – заметил он. – Уж не потерял ли ты лошадь? Я вижу у тебя в руках дорогую узду, украшенную двойным рядом сверкающих камней. Если лошадь была так же красива, как и ее узда, ты должен очень жалеть о такой потере.

– Я ничего не потерял, – с улыбкой произнес Беллерофонт, – я только ищу одну чудесную лошадь, которая, как сообщили знающие люди, может быть где-то здесь. Не знаешь, навещает ли крылатый конь Пегас источник Пирены, как бывало раньше?

Поселянин громко расхохотался.

Некоторые из вас, мои маленькие друзья, вероятно, слыхали, что Пегас был конем снежно-белой масти с красивыми серебристыми крыльями. Большую часть времени он проводил на вершине горы Геликон или, подобно орлу, носился в облаках. Его воздушный полет отличался дикостью, быстротою и легкостью. У него не было товарищей, так как в мире не было никого, подобного ему, никто никогда не садился на него, и в течение долгих лет Пегас был одинок и счастлив.

О, как хорошо быть крылатой лошадью! Пегас, который обыкновенно проводил ночи на горной вершине, а дни – в воздухе, с трудом мог называться земным созданием. Когда он летел в лазурной вышине, а его серебристых крыльев касались солнечные лучи, казалось, он принадлежит небу, а когда он спускался к земле, казалось, будто он заблудился и ищет дорогу в тумане. Порой он нырял в пушистое облако, на пару мгновений теряясь в нем, а после снова появлялся с другой стороны. А если шел дождь и серая завеса туч заволакивала небо, крылатый конь, спускавшийся сквозь нее, приносил с собой лучи света из заоблачной выси. Правда, в следующее мгновение и свет, и Пегас уже исчезали, но всякий, кому удавалось наблюдать это удивительное зрелище, становился веселым на целый день, как бы долго не шел дождь.

Летом, в хорошую погоду, Пегас частенько спускался на землю, складывал свои серебряные крылья и носился по холмам и долинам, подобно ветру. Пегаса нередко видели у источника Пирены, где он пил воду или валялся на мягкой траве, или лакомился сочным клевером.

Прадеды местных жителей (пока они были молоды и верили в существование крылатой лошади) любили наведываться к источнику Пирены в надежде хоть мельком увидеть прекрасного Пегаса. Но потом он стал появляться здесь крайне редко. Те, кто жили в получасе ходьбы от источника, никогда не видели Пегаса, а потому не верили в его существование. Селянин, с которым беседовал Беллерофонт, был как раз из тех, кто не верил в Пегаса, а потому рассмеялся, услышав о крылатом коне.

– Пегас?! – воскликнул он, как можно выше задрав курносый нос. – Крылатый конь? В самом деле? В своем ли ты, друг, уме? И зачем лошади крылья? Неужели ты думаешь, что они могут понадобиться ей, чтобы таскать за собой плуг? Конечно, у такой лошади меньше стираются подковы, но зато разве приятно было бы ее хозяину видеть, как она улетает в окно конюшни и мчит за облака, когда он собрался съездить на мельницу? Нет, нет, я не верю в Пегаса! Такой странной птицы-лошади никогда не существовало!

– А я думаю иначе, – спокойно проговорил Беллерофонт и обернулся к старику, который внимательно прислушивался к их разговору, вытянув шею и приложив руку к уху, чтобы лучше слышать. – Ну, а ты что скажешь? – спросил молодой человек. – Вероятно, в молодости тебе часто приходилось видеть крылатого коня?

– Моя память очень слаба, юноша, – отвечал старик, – но, насколько я помню, в молодости я, как и все, верил в существование такой лошади. Теперь же, право, я не знаю, что думать о Пегасе, так как, говоря откровенно, он меня мало занимает. Если я и видел Пегаса когда-нибудь, то это было давным-давно, и, сказать по правде, я даже сомневаюсь, было это или нет. Однажды когда я был еще мальчиком, я заметил следы копыт у источника, но Пегас оставил эти следы или какая-нибудь другая лошадь – не знаю.

– А ты, красавица, никогда не видела его? – спросил Беллерофонт у девушки. Пока шел разговор, она стояла, держа кувшин на голове. – Думаю, если кто и видел Пегаса, так это ты: неспроста у тебя так блестят глаза.

– Кажется, я один раз его видела, – отвечала девушка, краснея и смущенно улыбаясь. – Не то Пегас, не то большая белая птица очень высоко летела в воздухе. А другой раз я пришла с кувшином к источнику и услышала конское ржание, но такое приятное и веселое, что мое сердце забилось от радости при этом звуке. Однако эти звуки так испугали меня, что я убежала, забыв наполнить кувшин.

– Жаль, что так случилось! – проговорил Беллерофонт.

Последним он обратился к ребенку, который, разинув рот, пристально смотрел на него.

– Ну а ты, малыш? Наверное, ты часто видел крылатую лошадь?

– Случалось! – охотно откликнулся мальчик. – Я видел его вчера и много раз прежде.

– Ты славный мальчуган, – заметил Беллерофонт, привлекая ребенка к себе. – Ну-ка, расскажи мне, как это было!

– Я часто хожу сюда пускать кораблики и собирать красивые камешки, – отвечал малыш. – Я глядел на воду и не раз видел в ней отражение летящего в небе крылатого коня. Мне очень хотелось, чтобы он спустился, позволил сесть себе на спину и унес меня на луну, но едва я успеваю его заметить, как он улетает прочь!

И Беллерофонт поверил ребенку, видевшему отражение Пегаса в воде, и девушке, слышавшей его мелодичное ржание, а не селянину, который признавал только ломовых лошадей, и не старику, забывшему юношеские годы.

С тех пор Беллерофонт часто приходил к источнику Пирены и пристально смотрел то в небо, то на воду в надежде увидеть отражение крылатого коня или его самого. На всякий случай он всегда держал наготове украшенную драгоценными камнями узду с золотыми удилами.

Зачастую селяне, пригонявшие скот на водопой, смеялись над Беллерофонтом, а порой даже отчитывали его. Такой крепкий и славный юноша, по их мнению, не должен был терять время даром. Они предлагали купить у них лошадь, если она ему так нужна, а когда Беллерофонт отказывался, просили его продать великолепную узду.

Даже местные мальчишки считали Беллерофонта глупцом и насмехались над ним, не заботясь о том, что он все видит и слышит. Обычно один из них изображал Пегаса, выделывая невообразимо причудливые прыжки, что должно было обозначать воздушный полет, а его товарищ бежал следом за ним с пучком тростника, который заменял ему узду.

Только тот скромный и тихий мальчик, который видел отражение Пегаса в воде, утешал Беллерофонта настолько искренне и страстно, насколько все остальные досаждали ему. В часы отдыха он часто садился возле юноши и, не говоря ни слова, смотрел в воду или на небо с такой простодушной уверенностью, что Беллерофонт невольно тут же успокаивался.