Белые терема - Владимир Константинович Арро
— Идите сюда! — крикнула им учительница.
— Не, — ответили они. — Здесь лучше… — И стали смотреть на пригорок, откуда должен был выкатиться автобус.
— Заманивает, — сказал Генеральский. — В магазин сходила, купила конфет… Как будто мне нужны ее конфеты.
— Да ладно тебе, — не торопясь, ответил Лабутин. — Пусть едет. Слабая она, кишка у нее тонка.
— Ну, идите же! Угощайтесь! — крикнула она.
— Мы не хотим, — сказал Генеральский.
Подошел, торопясь, директор.
— Ну, что ж, — сказал, — не поминайте лихом… Жаль, конечно, но ничего не поделаешь, насильно мил не будешь.
— Обиделся Лев Евгеньевич, — сказал Генеральский. — Не хотел идти провожать, нас послал. А вот уже и прощается… Пошел.
Учительница опять осталась одна. Вертела желтый листик в руке и молчала.
У магазина гудела очередь.
Бабка в резиновых сапогах и с авоськой, глядя на учительницу, добралась до середины дороги, но остановилась:
— Господи, да это зачем же я шла?.. — И повернула обратно.
— Любопытная больно, — тихо сказал Лабутин.
Учительница улыбнулась им:
— Смотрите, гуси летят!
По серому небу летел косяк больших птиц.
— Это и не гуси, — сказал Лабутин. — Это журавли. Курлычут, слышите?
— Да ну! — Она встала, вытягивая голову. — Не слышу. Люди мешают. Да неужели курлычат?
— А мы слышим, — сказал Генеральский. — Мы их каждый год слушаем.
Учительница долго не спускала глаз с неба.
— Все-таки жалко, — сказал Лабутин. — Она добрая. Только очень уж городская.
— А мне так не жалко, — сказал Генеральский. — Я их каждый год встречаю да провожаю. Только успевай имя-отчество запоминать.
— Ну, неправда. Сидят же у нас и по пять, и по десять лет. А вот Лев Евгеньевич, говорят, целую жизнь.
— Так ведь то Лев Евгеньевич. Гляди, наш воспитатель идет! Вот ему небось жалко.
— А ты почем знаешь?
— Видал. Гуляли они по-над озером. Вон, гляди-ка, она и встала к нему.
Учительница заволновалась, разорвала лист. Он подошел к ней, и они стали о чем-то тихо говорить. Говорил-то он, а она стояла перед ним, опустив голову.
— Должно быть, нотацию дает, — сказал Лабутин. — Зачем, мол, уезжаешь.
— А любила бы, так и не уехала, — заметил Генеральский и отвернулся.
— Гляди-ка, плачет она… Наш-то довел!..
— А я бы ее и не так еще, — сказал Генеральский.
Учитель вдруг повернулся и пошел. Она потянулась за ним, но потом села на скамейку и опустила голову. Генеральский с Лабутиным отвернулись и долго молчали. А она все плакала и сморкалась в платок.
— Жалко все же… — сказал Лабутин.
Генеральский уставился на него:
— А не уезжай!..
Она вытерла глаза, через силу улыбнулась им и сказала:
— Ну, идите же, угощу!..
— Не надо нам, — сказал Генеральский.
Лабутин добавил:
— Спасибо, мы не хотим.
На пригорок вдруг вынырнул синий автобус, и все трое облегченно вздохнули.
Генеральский с Лабутиным перебежали дорогу и взялись за чемоданы.
Автобус был до стекол залеплен грязью.
— Вот езда, так езда! — сказала кондукторша и потянулась с хрустом. — Насилу добрались к вам. Не знаю, как и вылезем. Последний рейс! Теперь не ждите до самых морозов.
Они втянули чемоданы в автобус. Учительница стояла на улице и все чего-то ждала.
— Садитесь уж, — сказала кондукторша. — Так и передайте всем, ребята, теперь до самых морозов.
— Ну что ж, прощайте, — сказала учительница. — Спасибо, что помогли.
Она осмотрелась кругом и вошла в автобус.
— Пойдем, — сказал Генеральский, — чего стоять.
Лабутин придержал его:
— Погоди, проводим…
Он помахал рукой, и учительница тоже помахала ему из окошка.
Автобус закурил свою залепленную грязью папиросу и так, с дымом на боку, тяжело полез на пригорок.
Учительница высунулась из окошка и крикнула:
— Ребята, конфеты! Держите!..
Она бросила кулек, и он плюхнулся в грязь.
— Сбегать, взять?.. — неуверенно спросил Лабутин.
— Вот еще! — возмутился Генеральский.
— Да нет, я все-таки сбегаю. Не пропадать добру.
Лабутин, чавкая грязью, побежал за кульком, а Генеральский провожал глазами автобус. Он пофыркал еще немного на пригорке, обозначился весь — от крыши до колес — на фоне серого неба, а потом медленно сравнялся с поверхностью, как погибающий пароход.
ФЕНОЛОГИЧЕСКИЕ ЗАМЕТКИ
У нас в коридоре висел большой лист. На нем было три графы: виды наблюдения, дата, фамилия наблюдателя. Вот что в них было записано:
«Летит паутина. 26 сентября. Лабутин.
Видела цветущий одуванчик. 27 сентября. Кудияркина.
Все квасят капусту. 28 сентября. Генеральский».
На перемене, когда у листа столпились ребята, из учительской вышел Филипп Петрович и зачеркнул последнюю запись красным карандашом. Он был ответственным за фенологические наблюдения.
Потом появились новые заметки:
«Прилетели клесты. 7 октября. Лабутин.
Заморозило на почве. 8 октября. Кудияркина.
В школе холодно, потому что не топят. 9 октября. Генеральский».
И снова третья запись была жирно зачеркнута карандашом.
Потом мы прочли:
«Кончился листопад. 20 октября. Лабутин.
Видела, как летели журавли. 21 октября. Кудияркина.
Уехала новая учительница. 22 октября. Генеральский».
Из учительской вышел Филипп Петрович и зачеркнул нижнюю строчку.
— Перестаньте вы зачеркивать эти записи! — необычно раздраженно сказал ему Лев Евгеньевич. — Пусть каждый говорит о мире так, как он его видит!
БЕЛЫЕ ТЕРЕМА
Все пришли к озеру.
— Вот, — сказал директор. — Садитесь здесь. И вы садитесь, — сказал он учителям.
Все повозились немного, но все же уселись. Только Игорь Иванович, учитель-пенсионер, остался стоять. Ему было удобней стоять, опершись на палку.
— Сами понимаете, школа наша — дрянь! — крикнул вдруг директор.
Все зашумели, а учителя переглянулись.
— Ей лет шестьдесят, если не больше. Сруб еще ничего, а перекрытия сгнили…
— Пол трухлявится! — сказал Лабутин.
— Верно, и пол. Подоконники крошатся… Классы тесные…
— Вон, в седьмом «б» по трое на парте сидят! — крикнул Генеральский.
— Еще факты! Кто желает? — спросил директор.
— У нас из печки два кирпича выпали! — крикнул Владька Филимонов.
— А у нас ключ от класса потерян!
— Окно не открывается!
— Лампочка перегорела!
Филипп Петрович сказал:
— А на вас никаких лампочек не напасешься!
Встал Иван Веселов. Его тянули вниз, но он все-таки встал:
— Я про это хочу сказать… Ну, в общем про домик… А чего тут такого?.. Летом-то хорошо, а зимой холодно бегать…
Все засмеялись, Ивана потащили вниз.
— Ты, Веселов, вообще всякое приличие потерял! — сказала Анна Харитоновна.
— Правильно он ставит вопрос! — крикнул директор. — И нам холодно бегать. От этого одна простуда. Еще кто?
— Я! — сказал Филипп Петрович. — Вопрос, который поднят дирекцией, вряд ли подлежит компетенции… общего собрания учащихся… У собрания другие функции…
— Да подождите, Филипп Петрович!
Откройте для себя мир чтения на siteknig.com - месте, где каждая книга оживает прямо в браузере. Здесь вас уже ждёт произведение Белые терема - Владимир Константинович Арро, относящееся к жанру Детская проза / Советская классическая проза. Никаких регистраций, никаких преград - только вы и история, доступная в полном формате. Наш литературный портал создан для тех, кто любит комфорт: хотите читать с телефона - пожалуйста; предпочитаете ноутбук - идеально! Все книги открываются моментально и представлены полностью, без сокращений и скрытых страниц. Каталог жанров поможет вам быстро найти что-то по настроению: увлекательный роман, динамичное фэнтези, глубокую классику или лёгкое чтение перед сном. Мы ежедневно расширяем библиотеку, добавляя новые произведения, чтобы вам всегда было что открыть "на потом". Сегодня на siteknig.com доступно более 200000 книг - и каждая готова стать вашей новой любимой. Просто выбирайте, открывайте и наслаждайтесь чтением там, где вам удобно.
